За границей цветочного поля

Почему-то в спальных районах фонарей почти не было, и это при том, что Кланпас лишь слегка не дотягивал до мегаполиса.

В общем, в тёмные дворы я не совался, топал по безлюдной, зато ярко освещённой улочке. На вывеске закрытого салона мерцали светодиоды, похожие на звёзды. В окнах квартир горел свет. И стояла жуткая тишина. Так и подмывало обернуться, от напряжения уже челюсть болела, и пульс подскочил. А в башке шептало: «Возьми камень, так, на всякий случай. Возьми». Но я не взял.

Потом позвонил папаша.

– Да!

– Ты там не вякай, – осадил он. – Я тебе денег перевёл, зайди купи овощной соус. В стеклянной бутылке такой, с оранжевой этикеткой – понял?

– Понял.

– Ты вообще домой собираешься?

– Через двадцать минут буду.

– Чтоб без опозданий.

Он закончил своей любимой фразой и сразу дал отбой. Типа родительская функция выполнена. Хоть бы сказал, где купить этот соус.

Протопав лишних три квартала, я обошёл четыре магазина и купил наконец этот грёбаный соус.

Чтобы как-то минимизировать опоздание, пришлось тащиться через тёмные пустые дворы. Стрёмно было, а главное, непонятно, что хуже: отхватить звездюлей или сорваться и звездюлей навешать? Наверно, второе, потому что потеря контроля всегда приводила либо в больничку, либо в палату правопорядка.

– Эй, пацан! – рявкнули басом.

Позвали из темноты, с детской площадки кажись. Проверять не хотелось, подходить тем более. И чего попёрся через двор? Да ещё застыл, как идиот, под клятым фонарём. И камень не поднял! Теперь-то ни хрена подходящего под рукой не было. Кроме соуса.

– Ты глухой? – позвал тот же бас. – Сюда иди.

Я замахнулся и запустил бутылкой наугад. Промазал, видать, – она обо что-то разбилась. Следом раздался девчачий визг и возмущённый бас:

– Фига ты агрессивный!

– Котик, ты чего, мы же пошутили, – плаксиво заныла девка.

«Вот говно, пьяных девок испугался! И соус разбил».

Из темноты, чуть пошатываясь, вышли три девчонки, вслед за ними – амбал с детской рожей, кажись трезвый. Габариты его были внушительные – попади в него бутылка, наверняка бы не оглушила. Он бы только разозлился и переломил меня, как тростиночку. Одной рукой.