Фронтовые поэмы и лирические этюды

Но судьба напоследок нажала курок

В катакомбах пещер Тора-Бора.

С перебитой ногой и ранением в грудь

Я проход в скалах к выходу рыл.

Между трупами полз, среди каменных груд

И от боли судьбу костерил.

Как же часто нас в жизни преследует рок,

Нет нужды по нему причитать.

Я неплохо усвоил отцовский урок

И мечтал переводчиком стать.

Видно, мама моя Бога стала молить

И сыночка смогла уберечь.

Меня «дух» подземелья хотел пристрелить,

Но услышал афганскую речь.

Как потом я узнал, в этом жарком бою

Много наших ребят полегло.

Души павших друзей в журавлином строю

Улетели, лишь мне повезло.

Помню, как получил в зубы сильный пинок,

Окровавленный сорванный бинт,

Стук цепей кандалов у стреноженных ног

И тоннелей ночной лабиринт.

Много месяцев долгих в застенках тюрьмы,

В душной яме темницы – зиндана,

Всё казалось могилой и царствием тьмы,

Но свобода приходит нежданно.

Без надежды на то, что из плена спасут,

Я конвой попросил, осмелев,

Привести меня в штаб, где Ахмад шах Масуд,

Командир ихний, «Панджшерский лев».

Я хотел за себя и других попросить,

Чтобы участь облегчить в плену.

Побатрачить в соседний кишлак отпустить,

Искупить все грехи за войну.

Он заметил, что я не по возрасту смел,

И советского лучше убить.

Но за то, что был ранен и выжить сумел,

Приказал переводчиком быть.

С того дня в штаб охранник меня приводил,

Когда пленных вели на допрос.

Я на русский с афганского переводил,

«Шурави» задавая вопрос.

Как же я пожалел, что остался живой,

Видя их осуждающий взор.

Проклинал этот час для себя роковой,

Я изменник, а плен всё равно что позор.

Я уже не считал годы, месяцы, дни,

Имя, внешность и веру сменил.

Лишь остались от Родины фото одни,

С них твой взгляд меня к дому манил.

Долго был батраком у афганских племён,

Перепроданным несколько раз.

И почти позабыл, что когда-то пленён,

Лишь любовь от беспамятства спас.

Здесь замедлился будто бы времени бег,

Но его снова случай прервал.

Русских пленных увёл в Пешавар Аслам Бек

Сквозь Хайберский проход – перевал.

Так судьба завела в Пакистан и Иран,

В рабство власти пуштунских вождей.

И понёс меня ветер по множеству стран,

Как песчинку в пучине людей.

Было страшно вернуться в Советский Союз,

Плен солдатский – дорога под суд.