Формула порока

Взяв из рук сестры медицинскую карту Владимира и начав бегло читать, она сказала скороговоркой:

– Благодарю вас, Аня.

Аня тотчас вышла, а занятая Зоя Степановна, продолжая читать, пригласила Владимира:

– Присаживайтесь, подождите минуточку.

Закончив знакомство с записями на бланке, заведующая отделением посмотрела на пациента мощным, распиливающим на части взглядом профессионального гипнотизёра, и попросила его рассказать о себе.

– Родился, учился в Санкт-Петербурге, сейчас живу на Васильевском острове, работаю грузчиком в магазине.

– И чем занимаются ваши родители?

– Мать работает бухгалтером, а отец – строитель.

– Он каменщик, плотник или крановщик?

– Раньше он работал прорабом.

– А сейчас?

– Тоже что-то строит, но вроде бы что-то за городом.

– Как-то мало вы знаете о своём родном отце.

– Давно мы с ним виделись. У него своя семья уже три года.

– Но все-таки между вами хорошие отношения? Поможет ли он финансово, если понадобится закупать дорогостоящие лекарства?

Владимиру вновь захотелось пить.

– Надо думать, что сможет, если его найти.

– Знаете, где работает мама?

– В какой-то маленькой фирме, едет каждое утро на троллейбусе, да ещё с пересадкой, – слукавил Владимир совершенно спокойным голосом.

Что-то определённо насторожило его, когда речь зашла о финансовых возможностях предков. Он отлично знал, в каком известном всероссийском банке трудится мать и что её с работы и на работу, за редким исключением, возили на престижном автомобиле.

– У вас имеются ещё родственники или вы проживаете только с мамой?

– Родных у меня, получается, только мать с отцом, а живу я один в коммунальной квартире, потому что у матери своя новая семья уже года два.

– Каковы ваши взаимоотношения с новым супругом вашей мамы?

– С ним у меня получаются трения.

– Вы ревнуете, – заинтересовалась заведующая, чуть прищурив глаза, – или какие-то его личные качества вызывают у вас антипатию?

– Я его мало знаю, мы с ним редко встречались, – ответил Владимир.

– Расскажите о соседях по коммунальной квартире.

– Муж да жена, молодые, надо думать, ему уже за тридцать, и он часто уходит в море на гражданском судне. Вполне приличные люди.

Владимиру начали надоедать бесконечные вопросы, и он устремил утомлённый взгляд себе под ноги в дореволюционный паркет – рассохшийся, истёртый ногами медперсонала и многочисленных хронических алкоголиков.

– Пожалуйста, Владимир, поймите меня правильно.