Нет покоя голове в венце

Выходит, прав был рыжий Шуйца, организовавший всю эту авантюру с лисьим мехом: слежку, ограбление и прочее. Редко когда переговоры о мире обходятся столь малыми тратами. Хоть Шуйца – дрянь-человек, но эту его заслугу следует запомнить.

Вообще вся эта трехчастная придумка не отличалась особым изяществом, и Борис отдавал себе в этом отчет. По-видимому, переоценил любовь полынян к сложносочиненным церемониям.

Борис шел по коридорам более короткой дорогой, не той, что вели Ягайлу. Посол семенил следом, перебросив шубу через плечо, едва поспевая за размашистым шагом великана.

Несмотря на то, что Борису не впервой было идти на смерть, страх, угнездившийся где-то в животе, протянул свои ледяные щупальца по всему телу. Тут одно из двух: завтра он проснется либо в своей постели, либо на небесах. Борис успокаивал себя тем, что даже раненый, умирающий, разъяренный медведь лучше безумного Волка, с которым ему приходилось иметь дело. Медведем движет понятный инстинкт – выжить, а от Волка, блуждающего в сумерках душевной болезни, можно было ожидать чего угодно.

Борис толкнул дверь пиршественной залы. Взгляды всех присутствующих впились в него. Он ощущал эмоции, разливающиеся по залу: ужас, страх, отвращение, злую радость и любопытство. Еще бы, у них на глазах только что копейщики потыкали несчастного мишку острыми копьями.

Войдя в зал и оценив обстановку, Ягайла прыснул куда-то к своим.

Борис посмотрел на медведя, которого дюжина молодцов едва удерживали на цепи; на копейщиков у стен, чьи копья были замараны медвежьей кровью; перевел взгляд на Прокла, возбужденно скачущего на троне и потрясающего кулаками; ободряюще кивнул сестре, чье волнение выдавали только мертвенная бледность и то, как она судорожно стиснула подлокотники.

Одним резким движением, рассыпая пуговицы, Борис сорвал с себя рубаху. Тонкая ткань не защитит от медвежьих когтей, а вот голое тело, наоборот, поможет: по малейшему колебанию воздуха определит, куда метит мохнатый противник, и само бросится прочь. Зрителям открылся крепкий Борисов торс, рассеченный шрамами.

Борьба с медведями – еще одна сатанинская забава, которую измыслил проклятый Волк. Скольких людей задрали медведи на глазах у Бориса! Волк приучил к кровавому зрелищу и своего сыночка, да так крепко, что тот кричал до исступления, если не показать ему желаемое. Прокла отговаривали до последнего, иногда даже удавалось, но, к медвежьей досаде, не так часто.