Качели

Она чувствовала единение со всеми людьми, ей передавался необыкновенный подъем, который охватил всех людей. Проявились лучшие качества наших людей, иностранцы восхищались их радушием. У Тони становилось легко и радостно на душе. Она видела, что при встречах москвичи отдавали делегатам на память все: значки, открытки, монеты, косынки. И когда делегаты ничего уже не могли отдать взамен – все раздали, то им отвечали – берите так, мы ваши друзья, «Дружба!», «Мир!».

Тоня понимала, что 6-й Всесоюзный фестиваль молодежи и студентов в Москве становится одним из важнейших событий эпохи хрущевской оттепели, первым международным мероприятием в Советском Союзе, в котором принимают участие многие тысячи иностранных гостей.

Приезжие увидели, что в Советском Союзе живут не дикари, а обычные люди, которым интересен мир вокруг. А жители Советского Союза, в свою очередь, убедились на собственном опыте, что слово «иностранец» – не синоним слов «шпион» и «враг».

Вместо подозрительности и недоверия друг к другу у людей родилось взаимное чувство эйфории, на какое-то время и правда показалось, что весь мир охватил праздник. Фестиваль проходил на ура – в легкой, непринужденной атмосфере. Официоз и помпезность мероприятия сменялись творческими и открытыми для всех встречами.

На фестивале стал сильно повышаться интерес к иностранной массовой культуре и началось широкое распространение «западной» моды.

Тоня решила для себя:

– Буду в Москве до самого закрытия фестиваля. Хочу увидеть как можно больше интересного. Еще хочу поговорить с немецкими юношами и девушками. Это меня сейчас необыкновенно сильно интересует.

У москвичей была огромная жажда что-нибудь рассказать гостям, а языков не знал почти никто.

Наши люди неожиданно обнаружили, что эти ужасные буржуи, оказывается, нормальные и даже милые люди. Тоня замечала, как пожилые женщины подходят пожать делегатам руки.

– Сыночки, дорогие, будьте счастливы! – говорили эти женщины.

Тоня с радостью видела, что в трамваях москвичи уступают делегатам места:

– Вы наши гости, садитесь, пожалуйста!

На улице к Тоне обратился пожилой мужчина и, узнав, что она немного говорит по-немецки, попросил ее передать стоящему рядом с ним немцу, секретарю комсомольской организации из Восточной Германии:

– Все наши люди хотят мира.