Качели

Она приехала в институт, пришла в деканат и разговаривала с заместителем декана Алексеем Константиновичем Климовым. Потом Нина Игнатьевна поехала домой к куратору нашей группы Елене Дмитриевне. Нина Игнатьевна была возмущена. Она считала, что во всех неудачах Вадима виновата я.

Елена Дмитриевна передала нам с Вадимом весь свой разговор с Ниной Игнатьевной. Разгневанная мама рассказала Елене Дмитриевне, что Вадим часто ездит домой к Люде, а Люда сбивает его с правильного пути. Нина Игнатьевна говорила, что куратор группы должна потребовать от Вадима, чтобы во время зимних каникул и после них он не виделся с Людой, пусть Вадим забудет ее.

Елена Дмитриевна старалась успокоить Нину Игнатьевну. Она сказала:

– Нина Игнатьевна! Я хорошо знаю Люду. Она очень хорошая девушка. Учится Люда на отлично, студенты из ее группы уважают и любят Люду. Они выбрали ее комсоргом группы, Люда хорошо и с интересом работает комсоргом. Я никогда не поверю в то, что Люда может плохо влиять на Вадима.

Эти слова Елены Дмитриевны не произвели на маму Вадима никакого впечатления. Она продолжала стоять на своем. Нина Игнатьевна говорила возбужденно:

– Если вы, Елена Дмитриевна, не поможете мне, то я заявлю в комсомольскую организацию!

Мама Вадима была почти в истерике.

Вадим молча выслушал все, о чем рассказала Елена Дмитриевна. Мне он тоже ничего не сказал.

Как же он повел себя потом? Вадим полностью подчинился маме.

Еще до начала экзаменов я купила билеты в театр на спектакль «Дело о разводе». Мы договаривались пойти с ним в театр вместе. После разговоров Нины Игнатьевны в деканате и с Еленой Дмитриевной и после беседы Елены Дмитриевны с нами я спросила Вадима:

– Вадим! Что же мне теперь, надо продавать билеты?

– Зачем продавать? Пойдешь со своей мамой, – ответил он.

Как будто камнем по голове ударил!

«Просто он совсем безвольный! Кисель какой-то, раз мог мне так ответить», – подумала я.

У меня в голове все время толпились беспокойные мысли о Вадиме, о том, как ему жить дальше. Вадиму не нравился наш институт, и учиться в нем ему было трудно. Зато у него были большие способности к гуманитарным наукам, интерес к литературе. Стихи он писал неплохие, некоторые его стихи мне казались просто замечательными.