Байки негевского бабайки. Том 2

Он приходит как гость, тот, которого долго ждем.

Гасит ярость свою светило, и лижет нежней жара.

От ливанских кедров и гор прокрадётся в долины тень.

Журавли поплывут на север, взяв Слово твоё с собой.

А межзвездная бездна поглотит ушедший день,

Чтобы утром с востока улыбкой блеснуть голубой.

Завершается круг, затирается времени след.

И ни детям, ни внукам, лишь правнукам будет дано

Осознать и принять то, что истины общей нет.

Каждый сам раб и бог, и истины сам зерно.

1.

– Расскажи мне про снег, – просит старый Ахмед,

– видел я в интернете: у вас чудеса

и под снегом пол года стоят города.

А ему, между прочим, за семьдесят лет.

Девять внуков. Вполне обеспеченный дед.

10 раз видел снег. Каждый раз – полчаса.

Но в снежки поиграть не пришлось никогда

Он сидит в куфие' и верблюжьей абе'*

невысок, худощав, и, как мячик, упруг.

и с улыбкой внимает моей похвальбе.

Я всерьез благодарен нескладной судьбе

что с Ахмедом в пустыне свела нас давно.

Бедуин и философ, и, может быть, друг

Только, жаль, мусульманин не пьющий вино.

Мы в низинке меж двух крутобоких холмов

из камней неширокий очаг возвели,

и горит в нем с углЯми верблюжье дерьмо.

(но от шишек сосновых и запах соснов).

Мы золу не спеша отгребаем с боков.

Негев, может, беднейшее место Земли,

а живут бедуины здесь сотню веков.

Я плету небылицы про Е 22*,

про сугробы как дом и метельную ночь,

про колонны машин, что плетутся едва,

потому что за снегом не видно почти,

а Ахмед, зерна кофе прожарив сперва,

начинает их в ступке латунной толочь.

добавляя по чуть кардамон из горсти.

Холодало (плюс 10 у нас,– холода).

Где-то тявкал койот, где-то пес подвывал.

В старом чайнике медном кипела вода.

и над паром, казалось, плясала звезда…

Под Тюменью буран. Не асфальт – холодец.

Мы как будто попали под снежный обвал.

Ни назад ни вперед. Словом, полный звездец.

А когда был засыпан по крышу FIAT

и с фальшфейером я танцевал на снегу,

месяц к нам заглянул, бледноват и щербат.

Был последний пакетик навоза сожжен,

кофе в турке был трижды в песок погружен

и такой по пустыне пошел аромат,

что без слез я о нем рассказать не смогу.

Кофе грел. Я поверил и сам, что не вру.

И заметил Ахмед, запахнувши абу:

– Интернет, телевизор – одно баловство.

Человеку жара ли, мороз – не к добру.