Россия – Путин

И если там стада? И пастухи,

Кто отгоняет от тебя заблудших.

И как сравнить, и взвесить все грехи,

Чтоб отделить на вес плохих, и лучших?

Где Господи открыты те врата,

Где мы найдем пристанище надолго.

И красотою станет пустота.

И ждать нам до пришествия второго?

И зло собой закроет доброта

Платок, продев через кольцо заката,

И отнимая краски у зари.

Ведь ты еще ни в чем не виновата,

На том краю пророчества любви.

И где слова изношенные струны.

Их глубина не знает только дна.

Витая плеть предвестница фортуны,

И скатертью ложится тишина.

И накрывает пухом белым плечи,

И шерсти нежной льется теплота.

Огнем любви сегодня дышат свечи,

И зло собой закроет доброта.

В занавесках тусклого стекла

Как эмаль стирает все границы,

Кистью, проведенной наугад.

И крылом взмахнут прохладу птицы,

Звезды плещутся в протоке

Звезды плещутся в протоке, на Востоке,

А на Западе от них сплошная муть.

Тонут мысли в том патоке, люди в шоке,

Искажая вековую жизни суть.

И горят огнем осины, ломит спины,

И со всех сторон тебя схватила боль.

Выступает у картины, сгусток глины,

И рассыпалась на пол как веер соль.

Память держится особо, дышит строго,

С каждым днем ее сужается экран.

Подрисуем мы убого, так немного,

Недосказанности вычурной обман.

Ураган

На погасшем ореоле страсти,

Почернела серебра печать.

Нет той прежней над свободой власти,

И все больше хочется молчать.

Посерела грусть, цвета меняя,

Только блеск натертого плеча.

И рука, кулак еще сжимая,

Может замахнуться сгоряча.

И собрать потерянную совесть,

Ту, что не склевали воробьи.

В тех крупинках засверкает помесь,

И измены, счастья, и любви.

И внимая искренности слова,

Чайкой, разрезая океан.

Жизнь основа и порой сурова,

И обман сильней, чем ураган.

Совет зверей, царю готовя плаху

Совет зверей, царю готовя плаху,

Решил спросить, как обрамить каймой.

И сам топор одеть бы в ту рубаху,

Ту, что носил он часто с бахромой.

Его вина безудержною страстью,

Вдруг охватила мыслящих в разнос.

Он много лет так наслаждался властью,

И мехом непристойности оброс.

И не скворчит в затонах больше рыба,

На сковородку не ложится линь.

И там вверху поистрепалась глыба,

И взглядом, и пророчеством окинь.