С тобой и без тебя…

Слава тебе господи, младшие пока не пристрастились, а то хочь с дому сбегай.

Иван прикурил угольком из печи самокрутку, вышел на улицу. В небе загорались первые звёзды. На западе светлела узкая полоска уходящего заката. По селу слышался непрерывный лай собак. Мычали ещё недоенные бурёнки, слышались голоса хозяев, загоняющих живность в хлев. В центре села взорвался девичий визг, мужской хохот. День угасал, но жизнь не прекращалась. Иван, облокотившись о штакетник палисадника, вслушивался в привычные, милые сердцу звуки.

Послышались легкие шаги. Иван увидел девчушку, внучку деда Матвея, озорную хохотушку Нюру.

Нюра, стрельнув в него лукавым взглядом, хихикнула.

– Точ так мой дед. Стоит у ворот и смалит.

– Это я-то дед? – сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, возмутился Иван. – Я ещё отцом не стал, а ты дед. Неужели таким старым гляжусь?

– Завтра едем сушняк собирать. И Надюша с отцом…

Испугавшись, что сболтнула лишнего, чуть не бегом рванулась домой.

Иван, усмехнувшись, потушил самокрутку.

В лесу раздавались голоса. Казалось, всё село вышло на чистку леса. Так поступали каждую осень: отводили участок, который хозяин должен был очистить от сухих поломанных веток. По одному возу свозили на отопление общественных помещений, остальное себе.

Иван с дядькой выехали к опушке. Там уже стояла повозка Федора Афанасьевича. У возка суетился дед Матвей, складывая ветки. Чуть поодаль раздавались голоса девчат и стук топора, – Федор рубил сушняк.

– Ну и Федор, – пробурчал дядька, – за ним не угонишься.

– Здрав будь, Матвей Гаврилович! Уже в работе! Молодцы!

– Поздновато, Василий Петрович.

– Успеется, – недовольно ответствовал дядька, – за вами всё одно не угонишься, крепко вы шустрые.

– Что есть, то есть, – довольно произнёс дед. – Одни девки, зато какие. Не девки, а Гераклы, – кивнул он в сторону Нюры и Нади, тащивших ветки. Нюра подтащила ветку поздоровалась, Надюша в растерянности остановилась.

Иван увидел невысокую девушку с испуганными глазами.

Пытаясь справиться со смущением, она поправляла сползающий с головы платок.

Выручила Нюра.

– Иван, помоги дивчине.

– Иди помогай, жених, – толкнул его дядька.

– Вот кавалеры так кавалеры! – всплеснула руками Нюра.

– А что я? – дед Матвей уставился на неё. – Какой с меня кавалер?..

Растерявшийся Иван и дед представляли такое жалкое зрелище, что Нюра зашлась от хохота.

– Надюш, ты только глянь на них!

Дед покачал головой.