С тобой и без тебя…

Побеспокоенные мелкие букашки спешно покидали свой ягодный приют. Тихонько сдувала их и осторожно, одними губами, брала ягоду за ягодой.

– Хватит, пойдём грибы собирать?

Опят брали, когда уже ничего не оставалось. Любили большие, как лопухи, пластинчатые грузди, в шляпке воронке которых вмещалась банка воды. После засола они напоминали мясо курятины. Царским считался чёрный груздь. Их бочками солили на зиму с ветками укропа и головками чеснока, перекладывая дубовыми листьями. Но такой тёплой осенью оставалось брать только опят, и то после долгого блуждания по высохшей низине.

Нюра заправила под косынку упрямый завиток волос.

– До чего я их не люблю собирать, – жаловалась она подруге. – Пока наберёшь, чесаться начнёшь. Что, утихомирился батька? – поменяла она тему.

– Велел сватов ждать, а на Масленицу свадьбу играем.

– Повезло. Он тебе хоть люб?

– Не знаю… – печально протянула Надя. – То и плохо, что красивый. Женится, гулять начнёт.

– У твоего батьки погуляешь. Такого парня отец ей отхватил, все девки в селе завидуют, а она ещё ковыряется.

Не дурак он, понимает, что делает. Была бы ты ему не по нраву, не стал бы он с твоим батькой связываться.

– Ты на меня погляди, – Надюша развела руки.

– Да что, я тебя не видела, что ли? Ты мне очень нравишься: добрая, весёлая и, вообще, очень хорошая…

– Нюр, вспомни, с кем он гулял? С Любкой Двойных, с Веркой Васильевой – красавицы!

– Вот дура так дура. Ты что, не знаешь, – гуляют с красавицами, а женятся на таких, как ты да я.

Дед сказал, что из таких жёны хорошие выходят. А он знает, что говорит. По тебе Гришка Авдюхин сохнет, попроси отца, пусть за него тебя отдаст.

– Да ну его, он занудный. От скуки пропадёшь, – Надюша засмеялась. – Да к тому же кумовья. Это и спасает.

– Вот такой ты мне больше нравишься. А то ходишь как в воду опущенная. Радоваться надо.

– Нюра, я о нём мечтать не могла, потому и страшно. Боюсь влюбиться, тогда совсем жизни не станет. Всё прощать ему буду, а он об меня ноги вытирать станет.

Не хочу я замуж! Не хочу становиться взрослой! Матушка моя – красивая, дородная, а жизнь у неё не весёлая. Отец её ревнует, считает, что он не ровня ей. А почто женился? Так и у меня. Не ровня я Ивану и буду думать об этом всегда.

Нюра с сочувствием посмотрела на подругу, но промолчала. Так в молчании добрали корзины до верху.

– Теперь дед доволен будет. И чем только жует, они ж как резина.

Нюра изобразила, как дед гоняет по рту грибы.