Они и мы

Просьба абсолютно абсурдная, но… то ли секретарь был в игривом настроении, то ли кто-то решил немного потрепать нервы Семену. В общем, решили создать на базе письма персоналку.

И это легко. Нужна была только бумага начальная, а там ход дать ей – да без проблем.

Семена, как человека справедливого, эта история довела до нервного истощения.

«На пустом месте, – думал и говорил с собой Семен. – Что же это творится? А как себя чувствовали те несчастные, которых оговаривали в далеких 1937–1953 годах?»

Как бы то ни было, а дело завтра на партбюро рассматриваться будет.

К удивлению Семена, супруга его, Клавочка, инструктор РК КПСС Бауманского района, отнеслась ко всему происходящему как-то равнодушно.

– Да ладно, – только и сказала она на возмущенные тирады Семена. – Ну, мужикам в партбюро хочется развлечься. Что, не понимаешь, что ли? И не будет ничего, поболтают, подергают нервы твои, вот и вся недолга. Даже выговор не получишь, вспомни меня.

Но все это Семена не успокаивало, хотя волноваться он стал меньше.

И оказался в кресле каком-то, в светлом зале, где народу вроде бы немного, но народ весь какой-то строгий и мрачный. И лица у всех одинаковые. Семен увидел, он вроде заседателя главного какого-то. И понял, он – судья. Что весь зал и молчаливая толпа в одинаковых костюмах – это и есть суд.

«А подсудимый кто?» – тревожно подумал Семен, полагая, что уж не он ли сам и судья, и подсудимый. Оказалось – нет. Просто звонкий девичий голос произнес известную всем в нашем отечестве фразу: «Подсудимый, встаньте!»

Семен увидел, что у окошка что-то шевельнулось. Какой-то серенький шар. Этот шар и оказался подсудимым. Только вовсе не шар он был. Он так казался. А при ближайшем рассмотрении этот шар оказался паучком, средних размеров. Сидел же он как-то скукожившись.

И еще разглядел Семен за ним несколько серых паучков.

– Это – супруга подсудимого и его дети, – прошептала секретарша Семену.

Семен ошалело кивнул и зачем-то стукнул молотком по столу.

– Прошу садиться, – тут же прокричала девица и понесла Семену какие-то бумаги. Одета же она была так, что кроме бюстгальтера и кокетливой бейсболки на ней ровным счетом ничего не было. Совершенно.

Семен не знал, как вести себя.