Беллетрист

– Вот, пожалуйста, инструмент, – разложила Тамара на столе метчики, ключи. – Выбирайте.

Федор долго искал нужный инструмент.

– Федор Семенович! Федор Семенович! – Кто-то ломился в дверь.

Милиция.

– Вставайте. На работу.

Мария.

– Ездил бы на автобусе и высыпался. И тебе, Мария, меньше забот. – Лежал Юрий Владимирович, вставать – рано. – Ты его, Мария, больше не буди. Проспит – проспит. Его проблемы.

– Неудобно. Гость…

– Это ему должно быть неудобно. Встал?

– Встал.

Федор все никак не мог забыть сон, с ним пришел и на работу.

Прошла разнарядка, Тамары все не было. В инструменталке Андрей, токарь, выдавал инструмент.

– Как жизнь? – спрашивал Трошин.

– Ничего, – заученно отвечал Федор.

– Как к тебе Власов относится? Я знаю, он мужик справедливый, – подмигнул Трошин проходившему мимо Рябову, фрезеровщику.

Федор рубил на гильотинных ножницах пластины на печь на футеровку. Пластин надо было много. Шли они на крепление кирпича в печи. За ножами стоял упор, все пластины одного размера.

Каких-то навыков не требовалось, знай нажимай на педаль.

За два дня работы на ножницах Федор настолько освоился, что выполнял работу механически.

– Обед. Пошли, – стоял за спиной Чесноков, торопил. – Выключай ножницы.

Мужики уже забивали козла за расточным.

У столовой Борис опять ругался:

– Ты молодой. Они за тобой бегают. У тебя кровь с молоком.

– Я видел тебя тут с одной…

– Молчи, сопляк!

– Да, – глубокомысленно протянул Чесноков. – Если его не дразнить, послушаешь – нормальный человек.

А если его еще приодеть, он даст фору обидчикам. С другой стороны приятно, что такой вот есть… хуже тебя. Ты уже не последний человек. Бытие определяет сознание. Заходи, Федор, как-нибудь, потолкуем.

В столовой опять была очередь.

– Спешить, Федор, некуда. Не война. Садись.

Федор с Чесноковым еще обедали, когда появилось заводоуправление, у них обед был на полчаса позже. Красивые кофточки, духи, капрон…

После обеда Федор опять рубил пластины на футеровку.

Трошин подошел:

– Дела идут.

Тимофеев с Новиковым собирали защитный кожух на двигатель. Тимофеев все никак не мог приставить лист к уголку – лист соскальзывал. Новиков с откинутым щитком стоял рядом, ждал, когда слесарь установит лист, чтобы его приварить. Но у Тимофеева ничего не получалось. Тогда Новиков, смачно сплюнув, легко поставил лист на уголок, приварил. Тимофеев, довольный, отошел в сторону:

– Готова собачья будка. Теперь собаку надо.