Беллетрист

Совету смены Антон не доверял, другое дело – собрание, на собрании все официально, открыто. Антон, чтобы не забыть, что сказать, не попасть впросак на собрании, все записал, что сказать. Не забыл Антон и про мёд. Он был в отпуске, когда давали мёд, Чебыкин даже не позвонил. Все это и многое другое Антон выложил по бумажке на собрании в красном уголке. Стало тихо, так тихо, как бывает только перед грозой.

Начальник цеха встал, откашлялся:

– Ты, Антон – склочник! Собираешь сплетни, всю грязь, как последняя баба, – Валентин Петрович был лучшего мнения об Антоне.

– Я, Валентин Петрович, не склочник. Я хочу разобраться с КТУ.

– Нет, склочник… – Не мог Валентин Петрович больше говорить, сердце защемило, сел.

– Товарищи, – заговорил Чебыкин, – я от своих слов не отказываюсь и могу при всех повторить, что Антон – рвач. Для него главное в работе – количество. Сколько раз ему делал замечания насчет качества.

– Неправда! – вскочил Антон. – Там, где нужно качество, оно у меня есть. Я хорошо знаю, куда идет та или иная деталь.

– Антон Васильевич, – тяжело вздохнув, заговорил Валентин Петрович. – Я уже тридцать с лишним лет работаю на заводе и то не знаю, куда идет та или иная деталь.

– Но работа у нас в цехе повторяется. Редко, когда бывает что новое.

– …да, не сработаться вам, друзья.

– Валентин Петрович, а если перевести Антона в смену Ельцова, – предложил Бобров.

Еще вчера в комнате приема пищи большинством было решено перевести Ефимова в смену Ельцова.

Чебыкин сидел, низко опустив голову. Хмелева взяла слово:

– Товарищи, Антон первым начал оскорблять… Я слышала. На месте Леонида Ивановича я бы, наверно…

– Товарищи, но так нельзя работать, – взмолился Антон, крепко вцепившись в спинку впереди стоящего стула. – Нет продвижения вперед, стимула!

Антон уже не надеялся ничего доказать, по инерции продолжал еще спорить:

– Все в работе должно оплачиваться, каждая мелочь, элемент рационализации.

– Нас никто на сдельщину не переведет, – отвечал начальник цеха. – Мы на самофинансировании. Не мы одни в таком положении.

На этом собрание закончилось, если его вообще можно назвать собранием: не было ни секретаря, ни председателя.