Русь Эзотерическая. Учителя и М-ученики

– Это мы уже поработали, тучки разогнали! Вчера, говорят, тут такая хмарь висела! – пробегая мимо, жизнерадостно сообщил Анатолий, энергичный лидер группы с Кавказа. Решил всех подбодрить.

– Ну, влетит он в ментал, и зависнет там, как сопля. А дальше – что? – тем временем раздавался где-то за кустами назойливый голос.

Кто-то, на камешке неподалёку, уже чавкал привезённой с собою и замоченной с вечера пшеницей. Говорят, это – полезно.

Несколько человек пили у костра крепкий, заваренный Сан Санычем чёрный чай c добавлением трав, сдабривая его изрядной порцией сахара.

– А мой учитель Эль Мория запрещает есть сахар! – строго проговорила рыжая дама пышных форм голосом пионервожатой давно забытого школьного лагеря.

«Ей, действительно, сахарку-то можно бы и поменьше» – оценил комплекцию «пионервожатой» Сергей.

– А лично я – вообще, сторонник сыроедения. Всем нам к нему стремиться нужно. По нашим временам, оно особенно хорошо: и дёшево, и полезно. Особенно, детей надо приучать. С малых лет, – убеждал кого-то Михаил из Саратова.

«Ну, да… Детей. С малых лет… Жесть!» – подумал Сергей.

На самом краю поляны, спиной к лесу, стояла Галина – женщина средних лет, из группы Матушки Марии. Та самая, что привезла с собой пятиместную палатку. Широко раскинув руки и блаженно улыбаясь, она вздыхала восхищённо:

– Красота-то какая! Благодать! А прана-то, прана! Искристая такая! Так и светится!

– А ромашки! Такие огромные, и вся Поляна – в этих ромашках.

В целом, народ потихоньку осваивался. И знакомился.

Тем временем, не унывающая никогда Матушка Мария уже снимала первую пробу с только что сваренного борща. Она очень вкусно ела этот борщ, макая в него хлебушек. И при этом восторгалась тем, какое это счастье: вновь оказаться здесь, на Поляне. Среди высоко духовных сущностей.

– Это ты, милочка, тарелку немытой бросила? – строго воззрилась она на худенькую девчушку. Настя, совсем молоденькая, лет пятнадцати, девушка с длинными чёрными волосами, приехала сюда с группой Сан Саныча, вместе с эзотерически продвинутой мамашей. Она обиженно уставилась на Веру Николаевну своими огромными и удивлёнными глазищами:

– Я сейчас, Матушка Мария, хлеба отрежу, а потом ещё себе борща налью. Я не бросила тарелку: просто, ещё не ухожу.