От тайги до британских морей…

Иваныч и Петрович были ужас какими заслуженными, потому как точную выслугу их годов в регулярной армии мог озвучить, разве что, кадровик, да и то после проведения сложных арифметических расчетов. Ходили даже слухи (может, конечно, врут), что ежели сложить «грязную» выслугу обоих «мастодонтов», то она чуть ли не в полтора раза превысит возраст самого полка!

Что же касается полигонов, то у них было по двадцать с лишним ходок. Это был абсолютный рекорд. Недосягаемый, как результат Сергея Бубки.

Работу они знали, как свои пять пальцев (Петрович – как четыре с половиной, ибо на левой руке напрочь отсутствовала половина среднего пальца). И не просто знали, а еще и любили, выполняя её со всей возможной ответственностью и старанием.

Никто уж и не помнит, кому пришла в голову замечательная идея: перед отъездом с полигона, шутки ради, засунуть кирпич в сумку Иваныча. Доподлинно известны лишь личность агента, совершившего подлог (естественно – Петрович), и время свершения этого знаменательного события, грубо округленного до года от Рождества Христова (на кирпиче красовалась корявая надпись «Ашулук-1983»).

Понять, чьих это рук дело, было совсем несложно и поэтому Иваныч весь следующий день после возвращения с полигона разыскивал, цитата: «этого дебила», чтобы – цитата: «засунуть ему этот кирпич куда следует». Но «дебил» спрятался качественно, а потому кирпич пришлось нести обратно домой, чтобы свершить акцию справедливого возмездия чуть позже.

Всё бы ничего, но Петрович на достигнутом не остановился: каждое возвращение с полигона ознаменовывалось для Иваныча торжественным извлечением из сумки кирпича с очередными хронологическими метками.

Что бы он не делал, как бы не старался пресечь попытки одарить его ещё одним формованным куском обожжённой глины – всё тщетно. Он и угрожал, и по-хорошему просил не делать этого впредь, не расставался с сумкой ни на секунду, проверял её за минуту до отлета или отъезда, запирал её в сейф, результат всегда был один и тот же: кирпич с памятной надписью оказывался в сумке.

– Вот же ш падлюка! – растерянно чесал затылок Иваныч, открыв сумку дома, – когда только успел?

Шли годы и, в конце концов, в квартире образовалась обширная коллекция забутовочно-силикатных изделий, красноречиво отображающая славный боевой путь советского, а затем и российского офицера.