Объявления заброшенного полустанка

– Может, не надо, а? Может, я сам как-нибудь и без твоего лечения не помру?

Но Калмычиха молча и непреклонно доставала из мешка какие-то банки, тряпицы, a под конец водрузила на стол кастрюльку, источавшую такой аромат, что Саня больше не мог говорить: рот наполнился слюной.

– Так, вот тебе настой, выпей, a этим зажуй. Что закашлялся, как пацанёнок? Это спирт на травах и кореньях. Сама собирала, – c гордостью поведала старуха. – Не боись, мухоморов там нет, я хоть и ведьма, но порядочная!

– Точно ведьма, – Саня утёр грязной гимнастёркой выступившие слёзы.

– A теперь налегай на щи, да не торопись, a то вывернет, мне за тобой только подтирать ещё не приходилось.

Саня чувствовал, что его тело постепенно возвращается к жизни. Уж что-что, a похмелять Калмычиха умела виртуозно. Может, оттого, что и сама порой пивала так, что даже мужики уважительно прицокивали языками: «Во девка, полтора вершка ростом, a пьёт что генерал полковой». Пила Калмычиха и во время беременности, и, хотя меру знала, останавливаться не собиралась.

– Ну что, легче тебе, непутёвый? – бабка проворно убирала со стола, сносила посуду к раковине, попутно откладывая бутылки, которые намеревалась сдать.

– Да, Гиляна, спасибо, – пробормотал осоловевший мужчина, растянувшись на тахте.

– Никогда, слышишь, никогда не называй меня этим именем! – Калмычиха начала яростно звенеть посудой, но Сане было всё равно: впервые за неделю он провалился в глубокий и спокойный сон без кошмаров.

«Культурный досуг в окружении прекрасных барышень. Баня “Забавушка”, телефон +7-……..»

Промозглый питерский ветер разыгрался не на шутку, крадя последние листья у оголившихся деревьев, раскачивая плохо закреплённые знаки дорожного движения. Он пытался содрать криво наклеенное объявление с доски информации возле нового жилого комплекса элитной застройки. Объявление и впрямь выглядело чужеродно на фоне окружающей прилизанной и благообразной обстановки – аляповатое, отпечатанное на дешёвой бумаге, чуть поплывшее от натиска непогоды.

Андрей решил помочь ветру и оторвал листок, удивившись, c какой лёгкостью это вышло. Будучи воспитанным истинной аристократкой-бабушкой, он привычно сунул смятую бумажку в карман, дабы не мусорить. «Ах, Андрэ, помни, что мы – прямые потомки дворян, веди себя подобающе», – постоянно одёргивала его бабушка.