С надеждой смотрим в небо

Где блеск защитников страны?

Ведь это зеркало Отчизны!

Увы, в тени её сыны,

Хотя за нас рискуют жизнью.

«Листая старую тетрадь

Расстрелянного генерала…»

Я тоже не могу понять,

Россия, что с тобою стало?!

У памятника

Для прогулок очень рано, даже слишком.

Редко-редко кто-то заспанный пройдёт.

Лишь Ильич один в потрёпанном пальтишке

С пьедестала в даль туманную зовёт.

Я из тех, кто с детства слышал слово «Ленин».

И куда ни глянь – везде его лицо,

И вершилась жизнь у каждых поколений

По заветам главных пламенных борцов.

Пролетело время, краски поменялись,

Поменялось всё: от взглядов до идей,

И всё то, над чем публично насмехались,

Стало новой нормой жизни для людей.

Закалённые безденежьем и бытом,

Словно дети, чуда сказочного ждём.

По дорогам, в прах и дребезги разбитым,

В наше будущее светлое идём.

Эх, Ильич, Ильич! Сошёл бы с постамента,

Прогулялся по местам, куда зовёшь.

Поглядел бы, объяснил мне суть момента,

Может, в силу гениальности, поймёшь.

Труд, семья, над головою крыша…

Жил по совести, не так уж мало смог.

А по меркам очень многих, тех, кто свыше, —

Просто ватник, незадачливый совок.

Как постичь и у кого спросить совета,

И куда направить робкий мелкий шаг?

К Иисусу, Будде или Магомету,

Чтоб нашла себе пристанище душа?

Друзьям

Холстомер

Дорогому другу, Евтееву Алексею Васильевичу!

Когда-то бегал в табуне.

Теперь всё это не по мне.

В мои бока вонзает шпоры

Наездник, тот, во мне который.

Срывает ветер пену с губ,

И, ощущая на бегу,

Что по-другому не могу,

Пусть спотыкаюсь, но бегу,

И изменить себя едва ли

Смогу. Из круга, из спирали

Мне никуда не убежать:

Вот новый год – и круг опять.

Но с каждым кругом прочность нити,

Что держит ангел мой хранитель,

Слабеет, и настанет миг,

Когда я не увижу их:

Глаза родные, морды, гривы.

И кобылицы зов призывный

Вдали растает за рекой.

Нет больше гонки, есть покой…

Когда я слышу за спиной,

Мол, сдал старик, седой, хромой,

От стригунков и жеребят,

Что мне с усмешкой вслед глядят,

То помню я, мой ясен ум,

Как мной гордился весь табун,

За чёткий шаг и нрав быть первым

Порою звали Холстомером.

Пусть каждый так же пробежит,

Мои достигнет рубежи!

Я многое ещё смогу!

И прочь с дороги! Я бегу!

Другу

«Тик-так» – стучат часы, идут.