Сибирская рождественская книга

Правда, Жемчужин говорил, что уж куда какой тут голосистый дьякон, вот так бы его все и слушал; но так как дьякон вскоре переведен был в собор, а Жемчужин по- прежнему продолжал посещать церковь, то я не могу вам сказать, насколько правды было в словах Жемчужина… Ну, так я сказал, что в один праздник ему привелось стоять подле Аннушки. Все видели, как он усердно молился, а одна Аннушка заметила, как он поглядывал на нее. Обедня кончилась. Иван выждал выхода Петриковых и пошел за ними, посматривая так пристально по сторонам, как будто он в первый раз видит эту улицу.

На повороте к известной калитке, Жемчужин низко поклонился старику, поздравил с праздником и, должно быть, нечаянно обернулся к Аннушке, которая, отстав от своего деда, спешила теперь догнать его. Как-то, тоже, верно, нечаянно, глаза их встретились.

Девушка рассмеялась и покраснела, а Иван остановил свою шляпу на половине пути к ее месту назначения.

Наконец, вероятно припомнив, как надевается шляпа, он поспешил привести ее в надлежащее положение и пошел к своему хозяину.

Можно было заметить, что ему в голову пришла какая-то необыкновенная мысль, потому что он два раза спотыкнулся по дороге да пять раз натыкался на встречных прохожих.

Хозяин Жемчужина был купец старого покроя.

Простой, добрый, любивший в иное время поболтать всякий вздор со своими сидельцами, а в другое порядком их пожучить. На этот раз он был более расположен к первому. Увидев Ивана, который, помолившись наперед иконам, поздравил его и сожительницу его – в два обхвата в объеме – с праздником, хозяин приветливо пригласил его выкушать чашку чая.

– От обедни, верно, Иван Петрович? – спросил хозяин.

– Точно так, Поликарп Ермолаич, от обедни.

– А уж, верно, из Архангельской? – продолжал хозяин, посмеиваясь. – Да ведь, кажись, нет уж любимого твоего дьякона… Али кто другой нашелся ему на смену? А?.. Ну а скажи-ка мне: от кого читали сегодня Евангелие? – спросил купец с лукавым видом, прищуривая левый глаз.

– От Матфея, батюшка, или постой, от Луки… так, кажется.

– То-то от Луки! Верно, в голове ходило не евангельское.

– Виноват, Поликарп Ермолаич. Чего таиться, грешный человек.

– Ох, уж вы, молодые головы! И в храм Божий ходят с житейскими помышлениями.

– Уж коли вы сами начали, Поликарп Ермолаич, так уж, верно, вам так Бог внушил. Благословите, батюшка, на злат венец, и вы, матушка Аграфена Ивановна, – сказал Жемчужин, встав с места и низко кланяясь своим хозяевам.