Счастье пахнет тобой

«И солнце, и ветер, и брызги в лицо…»

И солнце, и ветер, и брызги в лицо, –

на палец ещё не надето кольцо, –

за быстрой «Казанкой»[1 - «Казанка» – моторная лодка.] на лыжах несусь,

по лилиям белым, и звонко смеюсь.

Темно и пронзительный ветер в лицо, –

и с пальца давно уже снято кольцо, –

иду, вспоминая, сквозь стынущий двор:

ту лодку, те брызги и лилий ковёр,

и Волги притоку – чудесную Созь,

легко вспоминая, без боли и слёз.

Тропинку к подъезду совсем замело,

а мне, к удивленью, тепло и светло,

как будто двор солнцем – тем солнцем залит.

Пусть память тот день навсегда сохранит.

«Я отчаянно просила…»

Я отчаянно просила

от меня не уходить,

говорила: «Как любила:

никому так не любить!»

Но любовь не стала слушать,

нацепила пальтецо

и, заткнув руками уши,

убежала на крыльцо,

а с него сквозь сад опавший,

через поле, через лес…

Навсегда вдали пропавшей

след, её, во мгле исчез.

«Вода стоит отвесною стеной…»

Вода стоит отвесною стеной,

и стёрта обезумевшей грозой

граница между небом и землёй,

и молнии сверкают где-то рядом,

трещат суки, обломанные градом,

и кажется свершившееся адом.

С горячечным ознобом в мокром теле

ты прячешься под лапы старой ели

и замираешь там, живая еле,

рукой замёрзшей истово крестясь,

Царю небесному отчаянно молясь,

чтоб эта буря поскорее унялась.

Закрыв полуослепшие глаза, –

где капля дождевая, где слеза, –

ты ждёшь, когда закончится гроза;

и гром гремит всё тише, тише, –

и вот уже его не слышишь,

и снова полной грудью дышишь.

Сквозь лапы ели солнце блещет,

и сердце радостно трепещет,

что по щекам вода не хлещет.

В душе отвыли страха волки,

и нежно гладишь ты иголки

тебя укрывшей старой ёлки.

    Конаково

    июль 1975

«Жизнь обещала не скупиться…»

Жизнь обещала не скупиться

на доброту и красоту;

душа – доверчивая птица

всё набирала высоту.

Паря в лазурном поднебесьи,

свободно крылья распустив,

лила на землю чудной песни

обворожительный мотив.

Но небеса вдруг почернели,

наплыли тучи, грянул гром, –

от бури, той, живая еле

закувыркалась под дождём

и стала падать с неба птица,

а град по крылышкам хлестал,

им не давая распрямиться,

и ветер перья обрывал.

На пестрой грудке крови пятна,

а вместо пенья хриплый стон, –

упавшей, стало ей понятно,

что мир обманами силен.