Счастье пахнет тобой

«Наконец любовь проснулась…»

Наконец любовь проснулась,

очень грустно улыбнулась

и сказала: «Ухожу!

Понимаю: надоела:

я спала, а ты болела…

и ещё тебе скажу:

зря ты столько лет терпела,

всё стыдилась да робела

заглянуть в мои глаза,

ведь, наверное, хотела –

от чего же не посмела?»

И ответила ей я:

«Это – истинная правда:

разбудить была бы рада,

но, увы, не получилось.

Я трясла тебя за плечи,

по ночам палила свечи,

всё равно не добудилась».

Та печально рассмеялась:

«Видно плохо ты старалась,

чтоб от сна я ожила».

И расстались мы с любовью,

обменявшись нашей болью:

я свою ей отдала,

а её – себе взяла.

«Гладкий, чистый лист вложи в конверт…»

Гладкий, чистый лист вложи в конверт,

в мой почтовый ящик опусти, –

пусть на белоснежном строчек нет,

есть, зато, тепло твоей руки.

Вскрою тот, без адреса, конверт,

и в подъезде станет так светло, –

пусть на нём отсутствует ответ,

есть теперь руки моей тепло.

Я сложу причудливо листок,

и, расправив белые крыла,

вылетит в окошко голубок,

и согреют землю два тепла.

«Как страшно, до смерти любя…»

Как страшно, до смерти любя,

надежду хоронить;

как горько дальше без тебя,

по счастью прошлому скорбя,

на этом свете жить

и радость в саван обряжать,

умершую с тоски,

и дни былые вспоминать,

от невозвратности стонать

у омута реки,

сквозь слёзы горькие смотреть

на водную спираль,

не ждать, не звать, душой болеть

и ничего уж не хотеть –

так страшно и так жаль.

«Я закрою эту книгу и дочитывать не буду…»

Я закрою эту книгу и дочитывать не буду:

у неё конец печальный:

равнодушный взгляд прощальный,

это видно по всему.

Я закрою эту книгу, что прочитано забуду

и упрячу в угол дальний,

чтоб её сюжет страдальный

не попался никому.

«Туман и слякоть за окном…»

Туман и слякоть за окном,

а перед ним уют домашний,

а на душе тоска о том,

что не вернётся день вчерашний.

И ничего не изменить,

не переделать, не исправить…

и надо как-то дальше жить

уговорить себя – заставить.

И снова верить, снова ждать,

с утра надеясь, до заката,

себя ночами убеждать,

что эта боль пройдёт когда-то,

что эта горькая беда

не навсегда… не навсегда.