II. Аннеска

Вы не можете и не могли никогда служить Ему, точно так же как хромой, будь он воителем, никогда бы не смог воевать должным образом.

– Откуда вы знаете, что я служительница Господа? – с недоумением вопросила я. Наверное, весь мой вид выражал недоверие.

– Вести разносятся быстро даже среди тех, кто давно уже распрощался с жизнью, присущей обыкновенным людям, – усмехнулся старец. Кольца, вдетые в его лицо, зазвенели. – Птицы сообщили мне о том, что проклятому поселению явилось избавление… в виде вас.

– Птицы? Что вы имеете в виду? Кто вы? – еще более напряженно спросила я.

– Не бойтесь, юная дева. Вы получите ответы на некоторые свои вопросы, если будете терпеливы… Странно, что вы уже не обладаете этим качеством. Полагаю, что долгие годы, проведенные в монастырской обители, должны были научить вас этому. Или я не прав? – спокойно продолжил старец, будто бы отчасти говоря сам с собой, а после приступил к еде.

– Как вы можете говорить такое, совершенно не зная меня? – после некоторого молчания мной овладело запоздалое возмущение.

– Я знаю, потому и говорю… Смотрите! – старец поднял руку, обратив ладонь к отверстию в крыше. Спустя мгновение на нее опустилась маленькая желтая птичка, которая, пропев чудесную трель, несмотря на ночной час, сразу же покинула наше общество. – Синица приносит мне известия о том, что происходит в этом мире. Я понимаю ее язык, и у меня есть достаточно времени, чтобы осмыслить и довольно точно истолковать ее сообщения.

– Быть может, тогда вы сможете рассказать мне о тех загадочных событиях, что совсем недавно произошли со мной? Я не сомневаюсь, что вам есть что сказать об их природе.

– Вы совершенно правы. Я могу поведать вам одновременно о многом и ни о чем, – многозначительно рек старец.

– Скажите хотя бы что-то и я буду вам благодарна… Но прежде позвольте спросить, как вы заставляете птиц приносить вам вести, и где я могла бы отыскать основания поверить в то, что сказанное вами не является ересью, ложью или просто языческим предрассудком?

– Не сумев отыскать смысл бытия и спокойствие среди людей, я обратил взор на обитель живой природы, которую они именуют дикой и непокорной.