Железный дневник

Ринат прочитал на лице все, что я хотел от него скрыть, следовательно, пытку надо продолжать, желательно в форме блицопроса.

– Воровать умеешь?

– Не пробовал, если только по мелочам, и то с обязательным возвратом.

– Тебе морду били?

– В школе и на улице доставалось, если не успевал удрать.

– А ты бил морду?

– В раннем детстве дал кому-то пощечину, сразу попросил прощения, долго умолял… Чувство вины было такое сильное, что впервые подумал о самоубийстве.

– Покажи шрамы на запястьях, они у тебя обязательно есть.

– Не покажу – никому, никогда не покажу…

– Ты девственник?

– Я не девственник.

– Как докажешь? Опиши в подробностях, как снимал с нее трусы.

– Ты о ком?

– Да хоть о ком. У тебя есть сестра, расскажи, как подглядывал за ней в ванной. Она по квартире ходит в трусах или без трусов?

– У меня нет сестры, извини, в трусах не разбираюсь.

– Жаль, настоящий мужчина должен разбираться в женских трусах. Хотя бы скажи по секрету, как звали твою первую победу?

– Фамилии не помню.

– Имя, имя…

– Ну, пусть будет Виктория, по-латински так и звучит: победа.

– Тело у нее мягкое или тощее?

– Не имею понятия.

– Ты импотент?

– Не имею понятия!

– Онанируешь?

– Разве кто-то в этом когда-то признавался!

– Куришь?

– В старших классах пробовал разочек, – сказал я, и это была святая правда, пробовал разочек, когда отцу подарили купленный в Москве голландский табак, очень приятный на запах, как у хороших женских духов. Дым мягко щекочет обоняние, если не затягиваться.

– Тебе какие машины нравятся? Мне – немецкие.

– Мне – никакие.

– Ну, так как ее звали – Фаина, Сара, дядя Сережа? Кто первый использовал мальчика? Имей в виду, в углярке, куда я тебя приглашаю, завалялись две страшные невесты, после литра «Агдама» предпочитают насиловать новичков. Ты не поверишь, я тоже был когда-то новеньким, с достоинством прошел обряд посвящения. Трахали так, что в заднице появился второй анус.

Словесные расстрелы коллеги Рината сильно огорчали.

Никогда не слышал столько плоских, солдафонских пошлостей. По его представлениям, у девушек, особенно красивых, нет ни сердца, ни ума, ни души. Свое тело он поделил на зоны влияния – приоритетные и второстепенные, та часть, что ниже пояса, – круглые сутки занимала внимание. Мне больше всего хотелось расспросить о гибком, слишком либеральном графике работы: почему заводчане так долго обедают и отдыхают; хотелось побольше узнать о Рафе, Яковлеве и желтой фуфайке.