Пасхальная книга стихов

Затихла ночь и благоговенье,

И слышал Он: «Моих ветвей

Колючий терн – венцом мученья

Возложат на главе твоей;

Но терн короною зеленой

Чело святое обовьет —

В мир под страдальческой короной,

Как царь царей, Господь войдет!»

И кипарис, над ним шумящий,

Кому шептал во тьме ночной:

«Благослови Господь скорбящий, —

Велик и славен подвиг Твой!

Я вознесу над всей вселенной

Мой тяжкий крест, и на кресте

Весь мир узрит Тебя, смиренный,

В неизреченной красоте!»

Но снова Он в тоске склонялся,

Но снова Он скорбел душой —

И ветер ласковой струей

Его чела в тиши касался:

«О, подними свой грустный взор!

В час скорби, в темный час страданья

Прохлады свежее дыханье

Я принесу с долин и гор,

И нежной лаской аромата

Твои мученья облегчу,

И от востока до заката

Твои глаголы возвещу!»

Н.

(1855–1937)

Гефсиманская ночь

Восстав от вечери последней,

Он шел врагов своих встречать,

Слова любви венцом страданий увенчать.

С Ним шли ученики. Прохлада ночи летней,

Сменивши знойный день, струилася вкруг них.

И спящий мир в тот час прекрасен был и тих.

Бледнея, месяц плыл по голубой пустыне.

Бессонный ключ, звеня, тишь ночи нарушал,

И где-то мирт расцвел, и бальзамин дышал.

Он шел, дивясь душой. Нет, никогда доныне,

Привыкши созерцать бесплотные черты,

Не видел на земле Он столько красоты.

И путь Ему лежал вблизи дворца Пилата.

В дворце шла оргия. За мраком колоннад

Гремела пиршества палата,

И шепота любви был полон темный сад.

То звук лобзания, то смех гетеры хитрый

Раздастся и замрет за мраморной стеной.

Но вот стихает пир. Рыданье нежной цитры

Влилось в немую ночь дрожащею волной.

И голос женщины, печальный и зовущий,

Запел под лепет струн, и разбудил он вдруг

И воздух дремлющий, и сонных маслин кущи,

И звезды, и луну, всю ночь, весь мир вокруг.

И мир, отдавшись весь тем звукам, полным яда,

Казалось, трепетал и страстно вторил им:

«Да, средь земных скорбей одна лишь есть отрада.

Да, только тот блажен, кто женщиной любим,

Кто ночью темной, ночью лунной

К устам возлюбленной прильнет

Иль внемлет, как она поет

Под ропот цитры тихоструйной…»

И Он ускорил шаг, печали не тая, —

Но песня вслед за ним вилася, как змея.

Чрез город дремлющий теперь вела дорога,

Но город не дремал.