Сердцебиение. Роман

Правда, именно я почти силой принуждал ее к близости, но ведь она в итоге покорялась мне.

Сейчас она упорно уводила взгляд, и это, как и любое ее сопротивление, тут же участило мой пульс. И, конечно, я не смог остановиться, а она не смогла справиться со мной.

***8

Понедельник2

Утром Саша как всегда засобиралась домой.

– Мне нужно переодеться и заглянуть в офис. Наверно, меня уже официально уволили, так что заберу приказ и трудовую.

Но я не мог ее отпустить:

– Вот тебе моя рубашка и под ней вполне нормально ходить без белья.

Немного опешив, она, однако, не стала спорить, просто спросила:

– И когда ты меня отпустишь?

– В ближайшую пятилетку точно не жди, – ответил я.

После завтрака она огляделась и принялась наводить порядок, даже пыль везде вытерла. Мне же пришлось посидеть за ноутом, на работе возникли вопросы по одному из проектов.

Я поглядывал на Сашу и поражался тому, как естественно она вписалась в мой быт. Меня лишь крайне занимало то, как это ее тонкие руки и ноги выдерживают и не гнутся, словно ивовые ветви, ведь казалось, что по причине своей хрупкости она просто не способна выполнять мало-мальски трудную физическую работу. Правда, движения ее частенько выглядели неумелыми и неловкими, но она очень старалась, хотя из-за несоразмерности маленьких ладоней и длинных пальцев ей приходилось быть изобретательной.

Рубашка то и дело оголяла то одну, то другую ее коленку, пока Саша занималась уборкой. Это должно было завести меня, ведь я с первой нашей встречи оценил ее ножки, но сейчас лишь наслаждался словно произведением искусства тем, как на фоне окна ткань рубашки на ней просвечивала и видны были контуры ее утонченно стройного тела.

Саша заметила мой взгляд и тут же смутилась.

– Прекрати меня провоцировать, у меня срочная работа, – прикрикнул я.

– Я же ничего… просто убиралась, – лепетала она.

– Откуда эта стыдливость? Ты со мной в игры играешь?

– Какие игры, о чем ты?! – крикнула она, и слезы брызнули у нее из глаз.

– Я уеду, как только мое белье высохнет!

Я смотрел на нее во все глаза, но не находил и тени притворства, мало того, во взгляде ее опять метался страх.

– Чего ты боишься? Скажи мне, прошу.