Женские истории, рассказанные мужчиной

Дорогой, ты в шоке? Что-то смущает?

Ах, наверное тебе кажется странным, что у меня появился голос, когда как раньше ты слышал только шёпот. И что я, наконец-то, главная на сцене, когда как раньше я могла рассчитывать на роль хрустальной туфельки на ножке Золушки.

Да, раньше моя страна называлась «Закулисье», а теперь в ней существуешь ты.

И даже не думай о том, что я главная на сцене благодаря тебе.

Ни в коем случае! При твоей жизни я была никем, а вот после твоей смерти – стала всем.

Прости, я сейчас должна сказать красивую реплику. Обязательно должна!

В любой пьесе должны быть фразы, режущие пустоту и тишину, ты ведь это знаешь как никто другой.

Ты автор одной из самых запоминающихся реплик в нашей личной пьесе, настолько сильной, что я, по твоему мнению, должна была унести её с собой в могилу, а вместо этого – я принесла её к твоей.

Я просто обязана произнести её торжественно: «УДЕЛ ТУСКЛОЙ ЗВЕЗДЫ – ОТСВЕЧИВАТЬ СОЛНЦУ!».

Говоря это когда-то, ты имел ввиду меня, и я была вовсе не в роли Солнца.

Жан Пьер, дорогой, ЗВЕЗДЫ НЕ БЫВАЮТ ТУСКЛЫМИ, ПРОСТО ИХ СВЕТ КРАДУТ ТЕ, КТО СЧИТАЕТ СЕБЯ СОЛНЦЕМ. А вот это – моя красивая реплика!

Она вступает в противоречие с твоей, и они уже не могут звучать вместе. Так что на правах режиссёра, я возвращаю ее тебе обратно, не говоря «спасибо».

Твоя жизнь укрывала мой свет, а вот смерть освободила его. Ты просто прятал меня в своей тени, называя её светом. Какая аллегория! Считай, что мой успех стал манифестом твоей смерти.

Без обид, Жан Пьер. Но, если убрать патетику и вернуться из мира грёз в реальность, то я должна произнести очень скучную фразу: «я ломовая лошадь, и чтобы заработать себе на кусок хлеба, мне пришлось вспахать все поля – от горизонта до горизонта». И можешь не сомневаться, как только на этой лошади видели твою фамилию, выжженную клеймом на заднице, её нередко распрягали и гнали прочь, а иногда и стегали вицей.

Кстати, чуть не забыла! Я ведь принесла с собой реквизит к нашей пьесе, тот самый, что был в ней всегда. Надо признать, что я консерватор и терпеть не могу перемен. Все должно быть как было. Я прикипаю к вещам, обстоятельствам, людям. В некоторых моих постановках, которые я сыграла за эти годы сотни раз, реквизит настолько древний, что ему место только на помойке, но я так к нему привыкла, что заставляю его склеивать, сколачивать и перекрашивать.