Крокодил

Однажды на фабрике появился Жан. Весёлый, симпатичный, с вечной гитарой в руках, он сразу стал местной знаменитостью. У Жана друзья в Париже. Вообще, весь какой-то столичный. Как его занесло в южную глухомань, не совсем понятно. Но, видимо, так сложились обстоятельства.

Жан снял крохотную квартиру в старом корпусе недалеко от главного фабричного корпуса. Сидел на подоконнике вечерами и небрежно перебирал струны, о чем-то задумавшись. Простые, искренние и робкие молодые работницы то и дело проходили мимо, как бы невзначай показываясь на глаза молодому красавцу.

Вечером Жан приглашает к себе – обсудить создание молодежного театра при фабрике. Пойдешь?

Эллен тараторила, а Десятый меланхолично ел большой брикет мороженого, глядя мимо нее. Она была активной, смышлёной, с неправильными подвижными чертами лицами и вечной потребностью прицепиться к кому-нибудь со своей добротой. Так, по крайней мере, думал Десятый.

Вполне дружелюбно думал, ведь кроме Эллен он почти ни с кем не общался.

Однажды он даже прочитал ей стихи, те, которые старшая сестра разучивала для школьной премьеры, немного напутав и добавив какие-то случайные слова от себя. С тех пор Эллен воодушевилась и ходила за ним повсюду как привязанная.

Компания у Жана собралась молодая, шумная и Творческая.

Ну, пожалуйста! Он очень талантливый! Пусть он пишет что-то для сцены, – Эллен уговаривала Жана, который вызвался быть главным режиссером самодеятельного театра.

Через два месяца премьера комедии с песнями знаменитых шансонье с успехом прогремела на фабричных подмостках.

– Ты – парень толковый, – сказал Десятому Жан. – Я скоро в Париж, если хочешь, приезжай ко мне – познакомлю с друзьями.

За кулисами столпилась кучка молодых людей. Жан, в новой кожаной куртке, обнимал красотку, которая и глазом не вела в сторону Десятого. Все завороженно смотрели на сцену, где был Он – Живая легенда, Творец истории эстрадной песни 20 века. Бархатный голос и особая, проникновенная лирическая манера не оставляла шансов не восхищаться.

«Ох, мой друг Шарль, какая это потеря, личная потеря для меня», – напишет через 40 лет Крокодил на своей странице в Лукбуке, а пока он тоже смотрел. Но не на сцену, а на Жана, в лучах молодости и красоты которого грелась и дурнушка Эллен, слегка прикасаясь к рукаву пиджака обаятельного и открытого всем ветрам лидера их компании, стоя рядом в маленьком пространстве кулис.