Сердцебиение. Опыты времён

Родители же Валеры Пушкова укатывали на юг сами, оставляя Валеру в Подольске на попечение старшой сестры, а Виталика Вайсберга его папа Александр Яковлевич отправлял в Винницу порадовать свою маму внуком и откормиться плодами щедрой украинской земли.

Только поступив в институт, Валера Пушков смог поехать впервые на море по студенческой линии. Только тогда он впервые увидел море и написал мне восторженное письмо, в котором звал в студенческое общежитие в Алупке. И я, не раздумывая, поехал к нему. Я вышел из поезда в Симферополе, откуда была налажена троллейбусная линия до Ялты, а оттуда было рукой подать до Алупки.

Когда троллейбус оказался на перевале мне открылась фантастическая картина. Небо и море сливались в единый голубой эфир посреди которого висел белый кораблик. Полмира занимал этот летучий голубой эфир и лишь у самой извилистой кромки суши зеленоватым блеском вода выдавала свою материальность, а горизонт обозначился позднее, когда мы спустились ниже.

Оказаться в открытом море, где вообще не видно никаких берегов было почти такой же моей мечтою, как и попасть заграницу, куда мне был запрещён выезд навек, как и почти всем советским гражданам, не принадлежащим к номенклатуре: даже в Болгарию, про которое существовала поговорка «Курица – не птица, а Болгария не заграница!», бдительный КГБ советских граждан не очень выпускал, особенно молодых парней, как я, с высшим образованием.

Круизы же на теплоходах вдоль брегов Крыма и Кавказа по нашим портам были в большом дефиците и слишком дороги.

В тот отпуск я решил посетить Одессу, а оттуда, если возможно, морем добраться до Крыма – в Севастополь или Ялту. Вот на этом пути был довольно большой кусок нейтральных вод, максимально удалённых от берегов. И к моему удивлению, пока это допускала тихая летняя погода, существовали регулярные морские рейсы на предназначенных для рек «Кометах» с подводными крыльями.

Я покинул замечательную Одессу солнечным ярким утром, а часа через два берега исчезли – мы оказались в нейтральных водах: куда ни посмотришь, вокруг только горизонт, кажущийся слегка приподнятым: мы будто оказались в центре голубого чайного блюдца.

Здесь, в нейтральных водах, нас встретила находка так не соответствующая этому яркому солнечному дню: раздутый как резиновая кукла почерневший человеческий труп без головы, вместо неё какой-то белый шлейф тянулся бородою вглубь. Труп едва колыхался на воде, а маленькие синие волны с безразличной весёлостью ласкали коричнево-чёрное ужасное тело.