Антракт

Долгое время у нас стояла мебель, подаренная им нам на новоселье. Долго я носила военную рубашку, которую он по моей просьбе мне подарил.

К моменту их встречи с мамой у них обоих было много душевных травм и острое желание обрести родную душу. Кажется, они нуждались друг в друге и поняли это. Если бы мама решилась связать с ним судьбу, мы все: и мама, и я, и сестра, прожили бы другую, более женскую, жизнь. И Сергей Иванович не так быстро бы покинул этот мир. Мне бы очень хотелось, чтобы в ином мире они встретились! Вот тогда бы они уже точно никогда не расстались!

Был в жизни мамы период, когда она хотела найти ответ на вопрос, на который нет ответа: почему ни у нее, ни у ее дочерей не сложилась личная жизнь.

Причем, каждая стремилась по-своему, у каждой было по несколько попыток, но результат отрицательный: или мое полное одиночество, или уж совсем кошмарная история моей сестры, похожей на Жаклин Кеннеди: проживание в одной квартире с мужем шизофреником и сыном алкоголиком.

Как человек образованный, она начала с базовой книги: библии. Но так как это слишком многогранный труд, то в ходе прочтения у нее возникло еще больше вопросов, причем, уже вселенского масштаба. В то время часто по улицам ходили парочки вербовщиков адвентистов седьмого дня, и моя мама и им пыталась задавать вопросы, список которых все возрастал и возрастал. Постепенно по определенным дням к нам стали приходить интеллигентного вида женщины для углубленного изучения библии. Мама пыталась меня приобщить к этим бдениям, но после того, как я сказала, что считаю общение с Богом процессом интимным, и то, что мне непонятно в Библии, значит, пока мне это не надо понимать, а толмачи для этого мне не нужны.

Потому что они не апостолы, а обычные люди, которые, в принципе, зарабатывают этим на жизнь. Больше на эту тему у нас разговоров не было, да и тетеньки стали приходить реже или в мое отсутствие.

Следующей попыткой познания был поход на какое-то массовое сборище с песнопениями, возможно, что-то типа Аум-Сенрекё.

Правда, одного раза ей хватило, чтобы понять, что и этот путь не приближает ее к ответам.

На этом ее попытки закончились, и она стала просто читать Библию. Особо любимые псалмы и молитвы она заучивала наизусть. В книге есть несколько десятков затертых страниц – это те самые псалмы и молитвы. И до сих пор я повторяю ее совет, который она давала тем, кто жаловался на свою память: «Надо учить молитвы и стихи».