Смертень

Вдруг дедушка заговорил очень серьезно и как будто с беспокойством:

– За бабой этой, Евгений, ходить нечего. Ты старика послушайся, я дело говорю. Закабалит она тебя чудесами… Побежишь ты от нее, а душу свою обронишь… да и превратишься в зверя, на которых я тут с сынками охочусь. Прибью тебя, а ты и не поймешь. Потому как окромя матюка все слова в тебе повымрут человеческие… Знаю я, милок, что ты вечно в себе думу какую-то носишь и ни с кем ею не поделишься, но ты все-таки мне старику поверь.

Евгений меж тем, конечно же, затаил в себе намерение пойти в лешний лес и отыскать там тропинку до сердечного озера, посмотреть, правдива ли легенда о деве-птице. Удивила его та встреча в лесу, во время их с Зоей прогулки. Да и новых чудес ему хотелось. То, что полтора месяца назад было для него сказочно удивительным: семейство леших, их хижины, которые сторожат белки да медведи, – теперь стало привычным и своим, даже красота Зоина стала казаться уже своей, человеческой, даже как бы обычной, и к самой Зое относиться он стал как к человеческой своей подруге, которую и за руку взять приятно.

Но Евгений все же твердо решил, что надо идти в лешний лес. Идти и проверить. Если неправда, то вернется, если же правда, то терять ему все равно нечего, останется в озере, счастливым ли, или мертвым, и то и другое интересно, потому что неведомо.

Рано утром он вышел из своей избы и направился к лешнему лесу.

Вновь звонкая ледяная тишина окружила Евгения, когда он подступился к лесу. Казалось, можно дотронуться руками до нее. Дыхание Евгения и даже хруст снега от его шагов – любой звук тонул в этой глухой тишине. Здесь можно было потеряться от всего мира навеки.

Евгений брел сквозь тишину, не находя никакой тропы, хотя бы даже ее подобия.

Евгений вышел к замершему озеру посреди леса. В середине озера был небольшой островок с большим старинным пнем, покрытым толстым слоем инея по гладкой, совсем без коры, поверхности.