Время Дариуса

 – Предателям здесь не место, – продолжал я таким же тихим голосом. – Они лишь испортят всё. У них своя дорога… – я подумал и добавил шёпотом: – В никуда.

Фло пристально посмотрела на меня. В голубых глазах моей подруги появилась грусть. Спустя мгновение в них был уже страх, затем ненависть, которая в свою очередь сменилась ужасом, чуть ли не паникой. Неожиданно её зрачки остановились, дыхание стихло. Уставившись на меня пустым взглядом, она не двигалась, превратившись в каменное изваяние. Я даже испугался, что Фло может исчезнуть, как тогда в Молчаливой церкви, тронул её за плечо и легонько потряс.

Через несколько секунд на её лице снова появилась улыбка. Но теперь она не сияла, а была немного печальной.

– К лучшему, – шёпотом сказала она и шумно выдохнула.

У меня отлегло от сердца. Такой палитры чувств во взгляде я никогда раньше не наблюдал. О чём она думала в те секунды? Попытаться понять – сойдёшь с ума, а значит – пусть это останется ещё одной вечной загадкой.

– Расслабься, – будто прочитав мои мысли сказала Фло и положила голову мне на плечо.

Я обнял подругу. – Всё мы правильно сделали. Я всё поняла ещё тогда – в Молчаливой Церкви. Мы сделали свой выбор, и никто нам больше не нужен кроме Руслана.

После этих слов я успокоился окончательно. Оставалось последнее необходимое дело, которое ждало нас уже очень долго. И мы вместе посмотрели на раскрытую книгу, которая лежала неподалёку, наполовину засыпанная песком. Лёгким шелестом страниц она как бы призывала нас обратить на себя внимание…

Глава 2.

Руслан

Увлекшись описанием долгожданной встречи Семёна (нашего главного героя) и его подруги Фло, об этом небольшом и с виду ничем не примечательном томике в сереньком переплёте мы совсем забыли упомянуть. Но сейчас, когда все битвы, волнения позади, когда встреча пылких сердец наконец состоялась, пришло время и для неё – этой маленькой, невзрачной, изрядно потрёпанной, старой книжонке. Её автор (если он был, конечно) забыл даже озаглавить этот свой труд, а быть может, это бедное сочинение так долго пролежало здесь, что слова, выгравированные на обложке, давно уже выцвели и были позабыты.

И это отчасти так. Этот томик действительно пролежал здесь очень долго. Палимый солнцем, обдуваемый ветром, он постарел, поистрепался и стал теперь неузнаваем. Но только не для нас. Лишь мы двое знали о его существовании, местонахождении и названии.

С величайшей осторожностью мы взяли его и положили между нами.