Бытие и сознание

Свяжем, а потом я схожу, снова автоматы врублю. Не в темноте же шарахаться…

***

В зале со связанными за спинками стульев руками, с заклеенными скотчем ртами, сидели хозяева. Вован прибавил громкость телевизора. Пока пленники не пришли в себя, мы шмонали хату. Кроме пятнадцати штук, найденных в лопатнике фраера и мелочи в сумочке его Пенелопы, ничего не нашли.

– Ну что, гнида, очухался? Жить, наверное, хочешь, контрацептив штопаный? – тихо, прямо в ухо хозяину проговорил Вовка. – Сейчас я отклею тебе хлебало, и ты тихо, без кипеша, скажешь, где хранишь деньги, мразь.

Если вздумаешь сказать, что денег в доме нет – сразу замочу обоих. Если их действительно здесь нет, вы тем более оба сдохнете. Значит, судьба у вас такая.

Брат зажал пальцами ноздри тухлому фраеру, а когда тот начал задыхаться, мыча и дёргаясь на стуле, прошептал ему в ухо.

– Если готов сказать, где деньги – моргай часто глазами. Если нет – кончишься первым, а потом и бабу твою грохну.

– Письменный стол… в спальне, – едва маленько отдышавшись, с расширенными от ужаса глазами на красной морде, дрожащим голосом начал пищать хозяин квартиры, под стулом которого уже успела образоваться целая лужа.

 – Нижний ящик имеет двойное дно… Но там только пять миллионов, остальное у меня на счетах в банке.

Вовка дал мне команду кивком головы, и через пяток минут я выложил перед ним на круглый стол увесистые пачки денег, туго связанные резинками. Рот фраера был снова заклеен.

– Давай, мочи эту старую курицу, а я пока этого пидора задушу.

Забираем бабло и линяем, – спокойным голосом, рассовывая пачки по карманам, нехотя, распорядился Вован, словно сигаретку у меня попросил.

– Ты чё, совсем с резьбы съехал? – вылупился я на него. – Зачем нам мокруха? Давай просто слиняем, он же бабло отдал.

– Делай, чё говорю! Зажми ей ноздри, и все дела. Другими дырками она всё равно дышать не сможет.

– Я тебе чё, Чикатило?!

Жирная свинья снова громко замычала, часто хлопая моргалами. Вовка ненадолго отклеил ему рот.

– Не убивайте, мужики! У меня в гараже, на стеллаже справа в жестяном ящике ещё пятнадцать лимонов припрятаны, жена не знает. Всё берите, ключи от гаража в барсетке. Гараж рядом, за домом, номер триста два, на воротах написано. Не убивайте, мужики! – со слезами на глазах упрашивал толстяк.

– Нам твои подачки не нужны, – заклеивая снова рот хозяину, ответил Вовка с некоторой гордостью в голосе. – Я тебя, гада ядовитого, ни за какие бабки не пожалею.