Потерянное поколение

Баб Кать, кому же ты так насолила?

– Думаешь, порчу навели?-перекрестилась бабка.

– Какую к черту, порчу!-Атеистка Марина не верила ни в бога,

ни в черта, ни в какую магию,– сыпанули тебе чего-то.

– О как..– Старушка не спала ночь, перебирая все грехи свои, выискивая, за что наказание свыше, а тут, все просто,– вот дура старая! Марин, а че сыпнули-то, и хто?

– Ну, этого я не знаю, может селитры какой, ее на полях кучами лежит.

– Точно!– Влез в разговор детина,– вчера за заимкой трактор заглушил, только разложил пожрать, слышу ба-бах! Потом опять ба-бах! Рядом прям! Я туда! Они драть, от меня не убежишь! Одного хвать! Э, ору, не вернетесь, я этого в ментовку, и поднял за шкирку, чтоб видели.

Баб Кать, а ты взорваться можешь, хотя нет, не взорвешься…

– Так!– прервала Марина,– теперь толком.

С помощью кучи наводящих вопросов, переспросов, выяснили: Толян, работая в поле на своем «Кировце» в обеденный перерыв, поймал компанию мальчишек, развлекающуюся подрывом самодельных бомб.

Взяв слово мужика, что он ни в какую ментовку их не потащит, и, к родителям тоже, раскрыли секрет изготовления взрывных устройств.

– Секи дядь Толь, берешь селитру, только с кучи у тополей, с других не пойдет, не горит, наливаешь воду, туда селитру, размешиваешь, и, газету туда, газету, понял? Другая бумага тоже идет, но хуже, гаснет. Газету вымочишь, и на солнце сушишь, пока не захрустит, если не хрустит ничего не получится, высушишь, и во смотри,– друзья подожгли кусок готовой к применению газеты.

С шипением, не

воспламеняясь газета быстро истлела,– видал, как бифордов шнур! Вот, затем, наталкиваешь в бутылку, поджигаешь, в горлышко палку, только палку заранее приготовь, все быстро делать надо, и, кидаешь! Ложись!– Не успел Толян приземлиться, как рвануло. Объяснение подкреплялось, наглядным изготовлением и, применением.

– Ты баб Кать не взорвешься,-и осекся,– черт, я же туда солярки плеснул.

– Плеснул он, да ты туда всю канистру вбухал!– Заметно повеселела баба Катя.

Если чего и опасалась бабка, так это мистики, необъяснимого, все остальное, пустяки. Убедившись, что потусторонние силы не при делах, успокоилась, и обрела способность мыслить логически,-это Сашка, Одинцов! Вот паршивец! Ну я Шурке скажу-у! Вот по ком тюрьма плачет! Это он за огурцы мне.

Как говорится, нет худа без добра. Старый туалет уже давно требовал замены, покосился, того гляди, упадет, да и яма (вон как пыхтит!) полным полна.