Второй Вавилон

При этом, не видя в упор свет от гениев, если случайно ни них натыкаются в давке.

Макс, не позавтракав, выбежал быстро из ванной, снова идти на работу ведь надо. Отвратно, но за просто так и зарплату никто ведь не даст, это правда. На улице солнечно, а в душе мрак, как-то так и живут здесь приматы, которые вдруг пробудили в извилинах разум.

Старик в старомодном плаще брёл неспешно в толпе суетливых навстречу судьбе. Разные мысли его тяготили, ведь грехи, что однажды были им же были искуплены, стали во многом основой людей.

3

Рутина рабочая вновь стала другом, с обочины жизни счастливой придя. Круговая порука – а в центре есть рубль, как сирена морская манящий. И в этой погоне за золотом многим уже не припомнить себя настоящими.

Кофеин не оказал должного бодрящего эффекта в подкорке, как и поучительный кричащий тон начальника на утренней планёрке. Однако, Макс в этот раз смог расслышать робкий глас души под шершавой плитой из озлобленных мыслей, что было прежде сокрыто надёжно от глаз.

Рой неведомых ранее доводов штурмом извилины мозга вдруг начали брать так уверенно, что Макс забыл вмиг о голоде, времени. Полдень настал, побуждая обедать уставших коллег и выйти немедленно из офиса плена.

А странник таинственный в этот момент решил посетить новый мир – интернет. Подобно красавице в фильме Бессона мудрец удивился обилию войн и контрасту знамён, доступности всех всевозможных вещей без оков.

4

Отдавшись всецело потоку вселенского моря из мудрости, Макс позабыл о потребности в пище и отдыхе и вышел просто на улицу к воздуху.

Огромный муравейник искалеченных душ кипел в своей бесконечной суете, в которой не было конечной цели и устойчивых идей, лишь привычка быть рабом системы и её детей. Безжалостно стареют и гниют заживо разумные существа, что однажды пробудились от животного мира и жажды, чтобы затем уснуть ещё крепче, погрузиться в матрицу навязанных потребностей.

Цивилизация – это не венец творения, а конец развития общества в целом. Мы забыли, откуда взялись и зачем, как любить друг друга и уважать, ведь у каждой вещи есть свои цены, кроме жизни посторонних.