Второй Вавилон

Маятник смелых идей и нелепых амбиций раскачан, запущен конвейер дилемм в головах всех слоёв населения: от бедняков до патрициев. Верят все слепо в успех, избавленье от трудностей, трусости перед напором злых дней.

А под землёй Асмодей, жуткий молох, что ждёт свежей крови детей, внутри взрослых живущих. Его хохот не слышен среди шумных улиц и вороха ветхих купюр. Каждый стонет внутри, как безумец, но внешне хранит маску стали и холода, что заменила эмоций салют.

3

Солнечный диск озарил пыльный короб, в котором кишат миллионы двуногих – венцов эволюционных законов.

Соавтор создания мира шёл мимо пустых людей и полных товарами лавок, стеклянных глаз и витрин магазинов.

За две тысячи лет много механизмов появилось, бред, но жизнь легче не стала ни на грамм, странный сюжет. Те же рабы и цари, трусливые конформисты и отчаянные бунтари, счастливые снаружи и печальные люди внутри.

В надежде найти хоть что-то новое и интересное старик, притворно хромая, направился в храм местных знаний.

4

Макс через пыльные тернии пробок всё же добрался до места работы. Начальник не в духе, хоть есть две ноги, всегда почему-то не с той встаёт, вроде.

Офисный быт безнадёжен в тоске, проплывают недели за окнами. Теряются годы без цели и сил за право быть вскормленным на пути от колыбели до самых могил.

Каждый в себе несёт зёрна сомнений, надежд и амбиций, всё веря, что явится новый герой – антипод злой системы. Проблема лишь в том, что сейчас таких нет, ответственность – как красный цвет пешеходам: постой, подожди здесь оттенка другого.

Работа кипит, как в быке Фаларида, все варятся, только без криков. Картинки с Флоридой висят на коробке с едой, где лежит мясо жертвы корриды, молочные смеси, салаты и прочие способы выжить.

5

Покинув в смятении храм чужих знаний, потомок Создателя принял решение посетить храм богослужения в качестве очередного экзамена.

Перекрестившись, с надеждой на лучший исход странник зашёл в исполинский собор. Внутри всё было красиво, как и внешне, чего нельзя было сказать о его посетителях в изящных одеждах.

Сомнений здесь было едва ли не больше, чем веры. Ведь видел насквозь всех людей новый гость, как рентген.

Притворство актёров не радует глаз, хоть поверить велик им соблазн.