Княжна на лесоповале

– Негодяи! – вдруг выкрикнул князь. – Вон!

Он двинулся было в сторону рыжего, однако закачался, затрясся и рухнул на пол.

Ясногорские и Марфа бросились к старому князю. Он был без сознания.

– Доку?менты, ладно, могут взять, – произнес рыжий, глядя на распростертого у его ног старика. – То есть, под присмотром.

Фекла с непривычным для нее решительным видом подошла к рыжему матросу.

– Значит, моя комната теперь совсем моя?

– Ну.

– Значит, я могу пустить в нее кого захочу? Так?

– Ну, положим, – нетерпеливо ответил рыжеусый.

– Тогда хозяева? пускай у меня останутся, – твердо произнесла Фекла.

– Дело говорит, – заметил матрос с бантом.

– Какие же они теперь тебе хозяева?, мамаша? – с неудовольствием проговорил рыжий. – Ладно, то есть, это твое право.

Среди матросов раздалось несколько одобрительных возгласов.

– Нечего им тут делать, – сказала рыжему Варька. – Пусть уходят. Небось…

– Здесь я командую, – оборвал ее рыжий. Она притихла.

Матросы отнесли старого князя в комнату Феклы. Ясногорские вошли следом за ними. Матросы немного полюбовались, ухмыляясь, на Марину и Настю, и вышли. Княгиня посмотрела на Феклу теплым взглядом.

– Очень тебе признательна!

В сопровождении рыжего она поднялась на второй этаж и забрала все документы. Он бдительно следил, чтобы княгиня не прихватила ничего лишнего. Взяла она также нашатырный спирт – привести князя в чувство.

Нашатырь помог: старый Ясногорский пришел в себя.

Фекла переселилась в соседнюю комнату, к дочке, а свою предоставила Ясногорским. Комната была маленькой. Кровать, стол, два стула и шкафчик составляли всю мебель.

Имение Ясногорских было разграблено, но не сожжено. Они решили перебраться туда. Однако надо было дождаться выздоровления князя.

Ясногорским строго-настрого запретили подниматься на второй этаж. Фекле с Марфушей – тоже. Очевидно, как их пособницам.

Тщательно обыскав комнаты второго этажа, забрав себе все деньги и драгоценности, матросы стали пьянствовать в столовой. Ясногорские и Доброхоткины заперлись. По всему особняку разносился хохот, нестройное пение. Чаще всего пели «Яблочко».

На ночь княгиня и княжны улеглись на полу. На кровати лежал князь.

В полночь в дверь громко постучали.

– Барышни, приглашаем к застолью! Украсьте наше общество! – послышались пьяные возбужденные голоса.