Жемчуг королевской судьбы. Кубок скифской царицы

–?Джон Ниманн! – внезапно зычно выкрикнул гвардеец, глядя за спину девушки. – Иди сюда! Быстрее, быстрее!

Энн обернулась. К воротам спешил невысокий черноволосый молодой человек, едва ли старше ее самой. И выглядел он совершенно обыденно, был не в форме и без оружия и очень спешил.

–?Что такое? – спросил он у гвардейца, приближаясь.

–?Тебя ждут.

–?Кто?

–?Милое создание, – усмехнулся гвардеец и указал на Энн.

Джон подошел ближе, остановился и непонимающе уставился на Энн. Она тут же схватила его за рукав.

–?Вы Джон Ниманн?

–?Что вы здесь делаете? – сразу узнал ее Джон.

Не показывая своего изумления, Джон увлек Энн в сторону. Его старший сослуживец, стоявший возле ворот, с усмешкой отвернулся.

–?Я вас знаю, я помню вас! – быстро заговорил Джон. – Вас зовут Энн, мы виделись несколько раз, но вы, наверное, меня не вспомните. Я нес вахту возле камеры, где жила леди Джейн. Я был там.

–?Я все об этом знаю, хоть и не помню вас совсем, – перебила его Энн.

–?Да, принес. Было сложно достать, но я постарался, – признался Джон. – Она не воспользовалась моей помощью. Я… я ушел сегодня отсюда специально, чтобы…

–?Но пушки говорят очень громко, – поняла Энн. – Они сообщили о ее смерти каждому в Лондоне.

Джон стиснул зубы и на мгновение отвернулся. Энн не нужно было объяснять, что он старается справиться со своими чувствами.

–?Так что вы хотели? – спросил Джон.

–?Леди Джейн просила вам кое-что передать.

Джон окинул ее непонимающим взглядом.

Энн подошла совсем близко.

–?Никто ничего не знает, Джон. Леди Джейн уже ничего и никому не расскажет. А я вас не выдам. Она очень тепло отзывалась о вас. Но мне действительно нужна ваша помощь.

Джон не был деревенским дурачком, который мог бы поверить в любую чушь, услышанную в большом городе.

Выслушав Энн и мало что поняв из ее рассказа, он был обескуражен, удивлен, но понял, что ни в какую темную историю его не втягивают. На шпионку Энн была не похожа, а Джону приходилось встречаться с разными личностями ? в том числе и с теми, кто втирался в доверие и вынюхивал всякое, совсем их не касающееся.