Шарманка. Небесные верблюжата

Западают на стены еще темных комнат тревожные миганья уличных фонарей. Бьет шесть, поблескивает посуда: предвкушает вечерние ламповые пиршества. Изрешетились улицы, освещенными окнами, хоровод магазинов в городе. Бьет семь. Блестит позолота гостиных. Рамы картин таинственны; тихонько рояль заговорил. Полночь бьет. Глухие улицы скрипят засовами. Погружены детские в непробудность. В табакерке убирают музыку.

– Какое страшное напряженье нервов! Вы слышали, что он два дня забывал есть и пить?!

– Да, но его свезли недавно в дом сумасшедших.

– Достроили консерваторию?

– В нее записались ученики раньше, чем она была достроена! Они жаждали…

……….

Темный день сгорбился, и голова его совсем ушла в плечи. День не верит в город, в возможность городских огней вечером. О величии говорят только оставшиеся на своих местах театральные подъезды, потухшие электрические шары, вчерашние афиши, хороводы колонн, возвышенные здания.

За толстыми стенами спрятаны искусства, порывы, вера и мечты детские.

За толщей стен кто-то играет экзерсисы; может быть, маленький бог в матроске или с косичкой. Для него заготовлены где-то белые веселые шары, торжественная встреча, ошалевшие от рукоплесканий белые стены залы.

Кто-то верит человеку в длинных космах. Чьи-то глаза гонятся за прохожими – ловят знаки!

Прошел «особенный», пронес папку.

Кто-то надеется, что это художник, что вечером он зажигает лампу над белым листом бумаги, – и вырастают формы, линии, нежность; что недаром горит его лампа.

В какой-то комнате кто-то угловатый резко вскочил, подняв плечи; в темноте опрокинул стул в порыве мысли. Трясет косматой гривой.

……….

Ведь чудесно, если бы некоторые раскрывшиеся сегодня утром глаза были глазами избранников! Им тогда было бы для чего проснуться, хотя бы и в такой темный день. Можно его и скоротать как-нибудь, так легче переносить и темноту, и лужи на панели.

Девушка несет мимо музыкальный портфель. Думаю: «Вот девушка с густой свежей косой».

«Сколько у нее впереди времени для достиженья», – приходит на ум. Масса времени! Пусть она будет заниматься только один час каждый день! Это уже вполне возможно для нее, ведь это совсем не трудно, даже с ее избалованным смешным ртом. И она достигнет славы… Славы! «Биография великой пианистки! Певицы!» – мечтается мне. Ах… Как чудно об этом мечтать. В горле сжимается ком от счастья! Пусть она даже по полчаса в день будет заниматься.