Афган приснился. Философская, батальная, любовная лирика

Проходит шок, вертушки грузят нас,

И ветер с дымом страх седой уносит.

Я написал об этих днях простой рассказ,

Душа без сил прощенья неба просит.

8.

Душа без сил прощенья неба просит,

Трава под снегом зелена и нежно спит.

Зачем-то образ азиатский память носит,

А совесть грузом на душе порой лежит.

Далекий грянул выстрел, я споткнулся,

Стреляют горы здесь в Афгане в нас.

Земли чужой… коленками коснулся,

Успел подумать: «Смерти красен час».

Нашёл у перевала мой меня свинец,

А доктор, что латал, конечно, молодец.

Зовут афганцами друзья, порою нас,

Война мгновением всех учила жить.

Мы выжили, не упустив свой шанс,

И всё, что будет, сможем пережить.

9.

И всё, что будет, сможем пережить,

Когда оценим, осознаем и сочтёмся.

И в искуплении сможем жизнь любить,

Когда домой к себе с войны вернёмся.

Как черная стена, во снах порой Афган:

Не перейти, не внять, не разобраться.

В меня стреляет раненый ДУШМАН,

И надо мне прицельно отстреляться.

Во снах приходят школьные друзья,

Вижу себя и дом… вернулся, мама, я.

В бессонных муках черная стена,

Напиток горькой чаши, знаю, не допить.

Полита кровью нашей южная страна,

Война о тех, кто не дошёл, молчит.

10.

Война о тех, кто не дошёл, молчит.

К воде солдат полз, глупо подорвался.

Ожесточение дикое и боль нельзя забыть,

Он умер, потому и я в живых остался.

Дик этот юг, спит вековой гранит,

Жара и суховей всю душу ночью измывают.

Земное провидение в скалах темных спит,

Нас, белых шурави, их духи убивают.

Пусть божья всех коснется благодать,

Мне довелось себя огнем тем испытать.

Нас убивали – ну, а мы, хотели жить,

Вкус смерти знавшие, на родину летят.

Война не спишет… надо нам служить,

Уйдем в Кабул, и скалы загрустят.

11.

Уйдем в Кабул, и скалы загрустят,

У обрусевших гор живут свои поверья.

Жжёт солнце за спиной, и надо добежать,

Помножить, поделить военную матерью.

Забудутся те зори, мысли по разлуке,

И письма сверстников, и бирюза широт.

Останется лишь боль души, потери муки,

И болью горькою поведенный вдруг рот.

Я помню зарево, друзей, слепой закат,

На перекличке ты Афгана, на года солдат.

Я помню ноты смерти, что порой звучали,

Не раз о камни с талью в перевал,

Свинец искал нас у высоких тёмных скал,

За смерти риск «седло» мы охраняли

12.

За смерти риск «седло» мы охраняли.

Дымится перевал, закат крови алей.