Дождливые комнаты

И дочь – в маленьких, почти невесомых очках с линзами «минус три», наспех перехваченные в хвостик пряди выбиваются тут и там «петухами». Мы улыбались и смотрели друг на друга. Точнее смотрели на экран, каждый в своей точке Вселенной. Ученые говорят, семьдесят процентов информации человек получает через глаза. В этом смысле общение по коммуникатору было на семьдесят процентов полноценным.

Сегодня каждая из нас стала на день старше, и сканер зафиксировал срез личностной активности – события за прошедший день, колебания психики, мысли, едва уловимые изменения внешности, новые жесты, движения глаз, уголков губ.

Перед мамой на столе дымилась кружка с чаем. На кружке фотография: я и Арчи, щека к щеке, у обоих рот до ушей. Он – уже болезненно худой, а я – еще по-юношески пухленькая. Я помню этот снимок. Арчи делал его с руки, направив объектив на нас. Лица вышли засвеченными, носы крупноватыми, но в целом снимок был замечательный, потому что это был момент счастья.

– Как дела на Виге? – Мать сделала глоток чая, и ее интонация изменилась. Голос чуть дрогнул, обозначилась морщинка между бровей.

– Всё хорошо. – Я бодро улыбнулась и затараторила о мелочах, стремясь увести ее в сторону. – Погода отличная, воздух свежий, не то что на Земле. Жаль, зона засекречена, и ты не можешь сюда приехать.

Я стараюсь чаще улыбаться. И шире, как велел Арчи. Ученые говорят, от этого улучшается настроение.

– Жаль… А у меня чай с малиной. Вкусны-ы-ый! – И сложила руки умоляющим жестом. – Кэсси, ты уже пять лет не была дома. Приезжай! Скоро у Арчи день рождения.

Я заныла:

– Мам, ну что ты опять… Ты же знаешь, у меня работа… Отметим виртуально, как обычно. Я сделаю «комнату», всё будет как в жизни. Хочешь, как на нашей старой квартире? Или нет, на даче! Ты помнишь: старый вяз, терраса с облезлой балюстрадой, кривые ступеньки…

– …с резиновыми полосками, прибитыми, чтобы не поскользнуться, и кусты сирени вокруг, – подхватила мать.

«Какая же она живая!» – думала я, глядя на мать. Морщинки, добрые морщинки вокруг глаз увеличивались с каждым годом и делали ее лицо все нежнее, все живее, красивее. Ее движения, мимика – такие привычные и все же каждый раз неуловимо иные.