Реставрация памяти. Женский иронический детектив

– О, благодарю, но не гарантирую. Тут работы много, могу и не успеть.

– Пожалуйста гарантируйте, мне очень надо.

– Хорошо, попробую вам помочь, комод достойный.

– Аванс вам нужен?

– Нет, нет, не надо. Заранее я денег не беру. Я, пожалуй, прямо сейчас и займусь. До свидания, Никита.

– И как у вас терпения хватает, – ухмыльнулся Никита, оглядывая скромную комнату Маши.

– Хватает, с детьми сложней работать. А эта мебель из квартиры матери мужа, у неё был прекрасный вкус.

– Вам виднее. Я предпочитаю всё новое.

– В новом нет души, а это ручная работа, авторская.

– Какая душа в мебели, не смешите.

– И ладно, поговорили. Чего это я вас задерживаю. Ещё раз до свидания.

Как только Никита ушёл, Маша вернулась к комоду. Она долго разглядывала заднюю стенку, пытаясь найти там именной знак или печать автора, но кто-то закрасил всё чёрной краской.

– Всё бы им закрасить да замазать, – ворчала Маша, но уже прикидывала где ей придётся чистить и поправлять покрытие.

Она забыла про мужа, и про то, что нужно готовить обед.

– Маша, а что у нас на обед? – услышала она голос мужа.

– Ой, Витя, – Маша вынырнула из глубины комода. – Я так увлеклась, забыла про обед.

– Понятно, – вздохнул Виктор.

– Только не волнуйся, через полчаса я тебя накормлю. У меня и котлеты есть, не замороженные.

– Не торопись, – Виктор ушел к себе в кабинет.

Маша успела заметить, что выглядел муж устало и удручённо.

Встретившись на кухне, супруги не смотрели друг на друга.

– Что-то ты плохо выглядишь, к врачу не собираешься?

– Зачем мне врачи, Маша. Они от тоски не лечат.

– Тоска – русская отговорка, на самом деле это скука. Пора тебе занятие найти, увлечение какое-то.

– Ещё предложи танцами заняться, – огрызнулся Виктор.

– Почему бы и нет, – Маша варила рожки и уже начинала злиться.

– После обеда опять уйду, я выбрал для развлечения прогулки.

– Деньги не помешают. Дети приедут, а я им подарки куплю.

– Лучше бы себе что-то купила.

– Что, плохо выгляжу?

Теперь Маша ещё и обиделась. После пятидесяти, когда дети уехали из их маленького городка, она округлилась и перестала особо заниматься собой.

– Кто много думает обо всякой ерунде, тот в тоску и впадает, – бурчала она, накладывая в тарелку рожки с котлетами.

– Я не о себе думаю.