Кукушкины детки

Кукушкины детки

Олег Давыдов

Роман-психоанализ Олега Давыдова «Кукушкины детки. Семейная хроника» (1988 г.) – это не только живое свидетельствование сартровского «Ад – это другие», но и его расширение до «Ад – это я». Слой за слоем снимающий с себя ложные одежды унаследованных субличностей герой обнаруживает, что вся его жизнь (и в том числе всё его окружение) состоит исключительно из этих родовых программ и не имеет никакой самостоятельной сути и жизненности. Сумеет ли он найти выход из этого психоаналитического лабиринта? Книга содержит нецензурную брань.

Кукушкины детки

Олег Давыдов

Авраам родил Исаака…

Быт. 25, 19.

Оформление обложки Марианна Мисюк

© Олег Давыдов, 2022

ISBN 978-5-0056-9201-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лето 1985 года. В семействе Ильи Слепнева весной умерла тетка его тещи, Ревекка Израйлевна Райзахер, 1897 года рождения. Отношения между членами семьи с этой смертью неуловимо изменились.

В доме происходит ремонт. Все сдвинуто со своих мест. Ничего невозможно найти, и наоборот – обнаруживаются вещи, утраченные много лет назад. Разговоры о будущем. На кухне горы немытой посуды и обед всухомятку в компании мух. Очень жарко.

Люди в звериных шкурах в пещере у огня – картинка из учебника. Огонь – домашний бог, сама жизнь, а в дальнем углу, где пляшут смутные тени, зарыт предок. Туда заглядывать страшно. Это прошлое – его опасно тревожить, но оно тоже здесь, у огня, в наших жестах и разговорах.

Лежа ночью без сна, иногда невозможно понять в темноте, где во времени я обитаю? Сколько мне лет? Кто я – шестилетний мальчик, забытый в одной из тысяч одинаковых комнат среди занесенных снегом пространств, или – шестидесятилетний старик, только думающий в заблуждении своем, что ему сейчас тридцать три года. Неужели это я лежу здесь, рядом со спящей женщиной, чудовищно переживающей свое начавшееся увядание… И уже все известно, что с нами будет – и было? – как потечет эта жизнь в своем русле… Страшно спугнуть очарование – протянуть руку, щелкнуть выключателем, посмотреть в зеркало.

Страшно и бесполезно! Ведь если бы шестилетний Илюша увидел в зеркале свое шестидесятилетнее лицо, он бы наверно подумал, что спит.

Еще в апреле появились первые серьезные симптомы – услышал по радио пение Иосифа Кобзона и заплакал. Ночами закрадывались странные подозрения, будто комната, в которой он лежал, безнадежно больна.