Кукушкины детки

А я был инфантилен, и желал исправлять карту звездного неба. Самое полезное занятие для исправляющего.

НО ДЕТСКИЕ ИГРЫ ГУБИТЕЛЬНЫЕ, ЕСЛИ ЗАТЯГИВАЮТСЯ

У Илюши невроз, это точно, и он его пестует в себе, как какого-то бога. Вот в чем все дело. Это он, невроз-бог, заставил его спуститься на самое дно. Там внизу, в самых недрах, Илья собирался обнаружить его, усмирить и, если получится, вывести к свету. Но невроз (бог русского человека, – считает Илья) оказался подлинным монстром подпольных глубин. Он вцепился в своего поклонника когтями и клювом – не желает его отпускать… Вот ведь страсть – видеть перед собой постоянно огромного молоха, терзаться печенкой и гландами, понимать, что с ним разговоры вести бесполезно, желать убежать и не мочь, ибо – давным-давно уже сросся с ним.

Ты уже его часть, он тебя воспитал. Ты его и ненавидишь, и любишь – как мать и отца вместе взятых. Цепенеешь под взглядом дракона, с трепетом ждешь, когда ему будет угодно тобой закусить. Прославляешь его, но в то же время и хаешь. Потому что он это собственно – ты: лживая тварь, зовущая к правде.

НЕТ, ЖИЗНЬ НЕ КОНЧЕНА В ТРИДЦАТЬ ОДИН ГОД

Итак, мы все улеглись спать, а Илья пошел бродить среди скал в поисках смысла жизни. Он уверен, что если и не встретит здесь свою Тройку, то все равно – она подаст ему какой-нибудь знак, приоткроется. Впрочем, он получил уже этот знак – увидел его в лунном свете, струящемся по дарьиным волосам. И возликовал, воспарил, живая вода пролилась через край, все тайное стало вокруг явным для него… Но все-таки хочется еще подтверждений, какого-то убедительного символа, типа – вдруг в левой ноге, чуть повыше ботинка, почувствовать острую боль.

Черт побери! Это что? Не рассмотреть – слишком темно. Но боль ужасная. Жила на месте укуса сразу вздулась и затвердела. Что же делать теперь? Если это змея, надо высосать яд. Но не дотянуться. Это, Илюш, укус бессознательных гадов не иначе… Нет, он, конечно, страха не чувствовал. Даже был отчасти рад: вот оно как получилось – тать в ночи, эманация геогностической мысли, сбой в компьютере ночи, им взлелеянной созданной.

Я вырастил дерево ночи, и под ним, средь корней его, должен быть змей. Горькосладостный…

Покуда Илья предавался мечтам и воспоминаниям, луна закатилась за гору. Стало темней, холодней и гораздо обыденней – время замкнулось, скалы стояли как скалы, и море плескалось вдали. Хмель сошел, налетели москиты. Светало. Над одной из вершин взошла яркая звездочка.