Новгородовская ведьма. Повесть

– Неприлично, – проворчал по-стариковски Игнат. – Что же, украли мы чего, аль обидели кого. Вы конечно человек интеллигентный воспитанный, всё вам по-книжному да по-учёному подавай, а мы люди простые в деревне выросли, культуре не обучены.

Плешаков посмотрел на старика с улыбкой, но ничего не сказал.

– Ну вот, ноги вроде целы, не отморожены, сейчас разгоним кровь, и всё будет в порядке. Жить будете. – Посмеялся Игнат. Он аккуратно стал массировать мышцы ступней и голени.

– Во-о-т, сейчас лучше будет, всё пройдет и следа не останется.

– Думаю не откажут. Только что-то долго, задерживаются хозяева, вон и ужин на плите готов, а они что по деревне погулять пошли на ночь глядя? – Ответил Плешаков.

– Задерживаются, теперь у соседей сидят лясы точат, это дорогой Валентин Данилович деревня, здесь все друг друга знают, вышел из дома, поздоровался с первым встречным, да заболтался о том, о сём, вот и время прошло.

– Не знаю? Игнат, не знаю, что-то не спокойно мне, не по себе.

– Да что вы, Валентин Данилович, что же здесь не советская власть что ли, ведь главное что не замерзли, доехали, ну не выгоняет нас на улицу, на мороз. Заночуем, а там поутру и в путь тронемся, правда я так и не могу понять, куда нас нелёгкая занесла, что же это за деревня такая? Ну да ладно, вы садитесь поближе к печке, отогревайтесь, а я пойду, лошадь распрягу, да соломки подкину, видел я там во дворе лежит.

Зашмыгав старыми сапогами по отскобленному деревянному полу, старик открыл дверь и вышел в сени и только холодок прошёл с улицы по ногам Плешакова. Он поближе пододвинул лавку к печке и вытянул ноги до самой голландки, где из приоткрытой дверцы торчали небольшие чурки дров и слегка потрескивали в пылающем огне печи.

«Да, видимо люди в этом доме не бедствуют, – подумал Плешаков.

Он закрыл глаза и почувствовал приятную слабость во всем теле, тепло исходящее из печи согревало замерзшие ноги, которые слегка покалывали как иголками. Его мысли уходили куда-то далеко, не хотелось ни о чем думать, ни размышлять, лёгкая дремота затягивала все сильнее и сильнее и наконец, он погрузился в крепкий сон, издавая только слабый храп.