Я, они и тьма

Я не особо тогда верила… Дура. И как я не замечала раньше, что у почтенного старичка глаза садиста и убийцы?

Генеральный уставился на меня в отражении лобового зеркала. Скривился, и я вслед за ним.

– Что же тебе, Верочка, не сиделось ровно? С чего это ты копать под меня вздумала?

– Жизнь и свободу свою защищала, Дмитрий Сергеевич. Если бы не копала, то сидеть бы мне до старости, не правда ли?

– Ох, Верочка, Верочка… Ну посидела бы годика три-четыре, вышла бы по УДО, жизнь бы заново начала… Создала ты мне проблем, Верочка, на ровном месте.

Но да больше не создашь. Я в свое время таких наглых десятками раскатывал.

Он пристально следил за моей реакцией, не отрывая взгляда от зеркала. И я ласково ему улыбнулась.

Когда мне угрожали, в моей душе воцарялся невероятный покой, за которым следовал взрыв. Я не нервничала, не плакала, не истерила. Сама себе в такие моменты я напоминала себе остро заточенный клинок, который чешут об острые камни, а он становится только острее.

Впервые я поняла это, когда пьяный отчим решил поднять на меня руку.

Мне было всего девять лет, но этот момент я запомнила навсегда и потом, в лунные бессонные ночи, прокручивала в голове. Я словно видела эту жуткую сцену со стороны: маленькая девочка улыбается в лицо беснующемуся мужику с красными бычьими глазами, когда он на нее замахивается. Вертко проскальзывает под дурную руку, поднимает тяжеленный советский табурет и бьет изо всех сил по тупой голове отчима, которая даже не осознает, что произошло.

Тогда было много крови, но я не испугалась.

Деловито поставила табуретку обратно и пошла к соседке – вызывать скорую и маму.

В доме матери меня больше не смели касаться и пальцем.

Но жизнь, видимо, испытывая меня на прочность, частенько подкидывала дикие ситуации. Хотя последние годы все было спокойно. Видимо, затишье перед по-настоящему неприятным западлом.

Дмитрий Сергеевич продолжал сверлить меня взглядом. Ждал – чего? Страха? Слез? Мольбы о пощаде? Хрена те лысого, а не страха.

– Ну и что ты со мной сделаешь? Закатаешь в асфальт? Отвезешь в лес и скормишь муравьям? Купишь мне абонемент в «Летуаль»?

Я отбросила вежливость.

Ни к чему.

– Ну что ты, Верочка… Мы же не дикари какие. Скажи-ка мне, деточка, много ли копий успела наделать с тех документов, которые у тебя в квартирке лежали?

– Конечно. Ты же не думаешь, что я дура?

– Нет, Верочка, не дура. А раз не дура, то слушай. Предлагаю выход из этой очень неприятной для всех нас ситуации ситуации.