Я, они и свет

Это уж благодаря той девочке, темной, которую Ват Йет от себя далеко не отпускал.

– Где девушка? За свои деяния и она достойна награды, – сказал император, прослушав сказочно прекрасный отчет Дерека Ват Йета.

– Отдыхает, – ответил Ват Йет, – немного не в себе, устала.

– А ее тьма…

– Тьма, насколько я могу судить, исчезла.

– Это как так?

Ват Йет пожал плечами.

Вчера он целый день пытался добиться от девчонки хоть чего-то, но она сразу же впадала в истерику после того, как просыпалась после магического «успокоительного».

Поэтому Ват Йет решил подождать. Пусть придет в себя. Ей крепко досталось.

За это Дерек испытывал вину. Он не знал, как вести себя с ней дальше. «Ты предал ее. Это было очень жестоко», – шептал ему внутренний голос. «Но я предал ее ради государства, ради жизней сотен тысяч людей», – отвечал он сам себе. Но эти ответы успокаивали его слабо.

Он сам сейчас находился в раздрае.

Тьма, которую он привык сдерживать столько лет, исчезла, но привычка подавлять все, что он чувствовал, осталась.

Он был как человек, который тридцать лет каждое утро подвязывал яблони в собственном саду, а потом понял, что яблони подвязывать не нужно – они перестали плодоносить. А потребность осталась, привычка осталась. Так и ходит этот человек по саду, мучительно ищет, что бы ему подвязать. А нечего. И он, как дурак, по привычке накручивает на сухие бесплодные ветки старых яблонь разлохматившиеся от времени веревки.

Так и Ват Йет себя ощущал – дураком. Он подавлял злость, усталость, раздражение, подавлял недовольство, а потом понимал, что тратит энергию на ненужное. Он сжимался, эмоционально сдерживался, а потом оставался с чувством недоумения. Зачем? Для чего? Но по-другому он не мог.

Сейчас ему больше всего хотелось поговорить с Йолой. Он говорил и императором, лгал, удерживая на лице непроницаемое выражение, а сам поглядывал в окно.

Она, наверное, уже проснулась. Утро.

***

Утро.

Вот бы открыть глаза и увидеть белый потолок в э-лек-три-ческими встроенными лампочками. Чтобы ровные стены, выкрашенные бежевой краской, белое окно с персиковыми занавесками. И фен. И баночки с кремами в рядок. Тостер и горячий хлеб, очень вкусный кофе из кофеварки. Шоколад в ярких упаковках, одежду в шкафу, необычную и очень красивую. Закрывающуюся на несколько замков дверь, чтобы никто и никогда не посмел зайти без разрешения.