Творчество и потенциал. Выпуск 2

Мне скоро в город ехать, а без неё и жизнь не мила.

Старый отец усмехнулся в усы, но перечить не стал. Лучше уж Елена, чем эта вертихвостка Сашка, которой и восемнадцати ещё нет, а сыну уж под тридцать. Посерьёзней жену надо выбирать, не мальчик поди. В общем, дал он своё добро.

Идёт Матвей по деревне, обдумывает, что и как скажет родителям, как объясняться будет, а тут и Елена его окликает:

– Ты куда это, Матвей?

Он скрывать не стал: так, мол, и так, хочу посвататься, иду к твоим.

– А меня спросить забыл? – зарделась Елена.

– Так не вижу я тебя вовсе. Ты всё в дому прячешься, на улицу глаз не кажешь.

– Зато другим удача выпадает с тобой встречаться. А мне и некогда совсем.

– Так мне никто другой и не нужен. Только ты и мила. – Обнял он её за плечи, заглянул в глаза и сказал серьёзно: – В город мне скоро возвращаться. Поедешь со мной? Свадьбу сыграем и…

Но он не договорил. Прямо на полуслове его Сашка Емелина прервала:

– Всё ж-таки перешла мне дорожку! А я и смотрю, Матвеюшка, куда ж это ты запропастился? И глаз не кажешь.

Матвей хотел было сказать что-то, но Сашке палец в рот не клади. Она повернула к Елене своё холёное лицо и злобно произнесла:

– А ты, вдовушка чёрная, одного угробила меньше чем за год, за этого принялась?!

– Сашка, придержи язык! – прикрикнул на неё Матвей. – Зачем хочешь казаться хуже, чем ты есть?

– Да плевала я на твои разговоры, – бушевала Александра, подбоченясь. – Небось, когда любовь пытался со мной закрутить, таких моралей не читал.

– Так он потому и лежалый, что цены высокой, – не отступал Матвей. – А тот, что грош за погляд, завсегда по рукам ходить будет.

– Да ты и гроша не дал, а посмотреть-то было на что, а, Матвей? Видела я, как скулы свело тогда, на озере…

Матвей рванулся было к разговорчивой Сашке, сжав кулаки, но Елена мягко остановила его, приклонила голову на плечо и сказала:

– На беду ли тебе, Александра, на радость ли твоим ухажёрам: мы вот пожениться решили с Матвеем.

Матвей прижал её к себе крепко, а глаза-омуты аж засветились радостными искрами.

Александра так и опешила. Ей хотелось скандала, обидных слов. Хотелось сокрушить чужое счастье в угоду своей прихоти. Но добрых слов у неё не нашлось, а постыдные выкрики разбивались, как бушующая волна о каменную скалу презрения.