В рейд пошла одна старушка

– Уйди, чудовище, – просипел самый стойкий, у которого было побольше, чем у остальных, сил и здоровья. Он приоткрыл один глаз, чтобы посмотреть в лицо своей смерти, но вместо нее прямо перед носом была самая настоящая жизнь! Зелье абсолютного здоровья! Невероятная редкость!

Из последних сил пленник открутил крышечку и сделал глоток. Потом, наполнившись энергией, напоил других. Пустая склянка покатилась по земляному полу подвала.

– Вылазьте, – сказала Зоя Валерьяновна.

Пленники один за другим выбрались из подпола и уставились на Зою Валерьяновну в замешательстве.

Она на них – тоже. Недоуменно рыкнул Ссаныч и ощерил острые клыки.

Пленники испуганно дернулись в сторону – о Кат Ши они хоть многого и не знали, но связываться не хотели.

– Ну… Мы это… Пошли, да?

Зоя Валерьяновна кивнула. А что ей еще было сказать? Чуть всех мужиков не поубивала! Еще б чуть – и такой грех на душу бы взяла… Ой, аж представить страшно.

Мужики бочком, не поворачиваясь к странной фурии спинами, вышли из теремочка.

Через минуту было слышно, что они, как молодые лоси, ломятся через лес.

Зоя Валерьяновна же вздохнула. Виновата, что уж… надо бы вообще разобраться, кто она теперь такая и что это за ад странный.

Рассветало. На глазах изумленной Зои Валерьяновны комната начала меняться. По прогнившим балкам и доскам пробежала дрожь магии, как по клавишам фортепиано. На смену гнуси, грязи и разложению пришли добротые, орехового цвета полы. Стены с обойчиками в цветочек, картины с пастушками на стенах, пузатый шкаф со стеклянными полочками… Откуда-то запахло пирогами с яблоками и теплым молоком.

Взметнулись на побелевших оконных рамах накрахмаленные кружевные занавески, сменив гниющие черные тряпки.

– Это что это такое? – в восхищении прошептала Зоя Валерьяновна. Она, как женщина, которая всю жизнь обязана была блюсти дом в чистоте и вмахивала на ниве домашнего хозяйства, завороженно смотрела, как чистота получается сама собой.

– Так это ж рай! – растроганно сказала она и всхлипнула, потрогав накрахмаленную скатерку на миленьком деревянном столике.

В ее трудной молодости возможность не вкалывать и жить в свое удовольствие действительно была раем.

Последними штрихами стали вязаный богатый ковер на весь пол и большое трюмо с зеркалом. Зоя Валерьяновна, поначалу дернувшись от своего отражения, с тяжелым вздохом и закрытыми глазами все же подошла ближе. И осторожно, чтобы не получить инфаркт, инсульт и желчекаменную болезнь, открыла один глаз.

Ну что ж.