Казанский альманах 2019. Коралл

Итак, с мёртвыми всё улажено, теперь пора подумать о живых.

Погибших было много, гораздо больше тех, кто остался в живых. Несмотря на это, дела, касающиеся живых, были намного сложнее. В первую очередь предстояло решить, где и как проведут они зиму. Остаться с семью-восемью тысячами людей с лошадьми в этой тесной долине или вернуться в степь? Возвращаться в степь он пока не готов, оставаться здесь – тоже… До весны корма в Куксайской долине не хватит ни для людей, ни для лошадей.

На другой же день после похорон он собрал приближённых на совет.

Подкрепившись слегка, мужчины не спеша, обстоятельно приступили к обсуждению своего положения. Говорили о собственных неудобствах – тесноте в жилищах, о недостатке подножного корма. На вопрос: «Что делать?» каждый отвечал по-своему. Одни говорили: Ментьяну сюда не дотянуться, надо уходить в степь; другие предлагали до весны не трогаться.

– Каждому оставим по одной лошади, – предложил он, – остальных пустим на мясо. Если поступим так, то и люди будут живы, и лошади с голоду не пропадут.

– А чем же лошади кормиться станут? – мрачно поинтересовался тархан. – Снегом разве?

Мужчины невесело усмехнулись.

– В горах есть открытые места, – сказал Котлуг-бек, – кипчакские киргили всю зиму пасут там свой скот.

– Верно! – волнуясь, вмешался Салчак, спеша опередить других и не желая упустить возможность похвастаться.

Все поняли, что он напрашивается на похвалу тархана и были смущены таким бахвальством.

– Ну, положим, все живы останутся, но чем же мы здесь заниматься-то станем? – спросил тархан.

– Да, безделье опасно, люди портятся от него, – заметил Кара-Тире-би. – Мужчина не должен валяться без работы.

– Работа сюннов – война! – вставил с умным видом Салчак.

– Разве мы не по милости войны оказались здесь? – насмешливо возразил тархан.

Салчак-алып притих. Остальные тоже молчали.

– Придётся в горы на охоту ходить, – подумав, сказал Котлуг-бек, – Салчак-алып теперь большой знаток здешних гор.

В словах Котлуг-бека прозвучала насмешка, однако зарвавшийся алып этого не понял и приосанился, приняв слова бека за похвалу.

Так они поговорили, обменялись мнениями и слово в конце взял тархан.