Верни мне крылья, любимая

«И сына этого, полагаю, никто не пытался женить на женщине в два раза его старше, – с отчаянием подумала Арабелла. – На женщине, годящейся ему в матери».

– А еще у Чарльза твердая рука. Это именно то, что надо такой вздорной и упрямой пигалице, как ты.

Этого Арабелла уже не стерпела. Она резко вскочила на ноги, вздернула подбородок и, полностью подтверждая репутацию вздорной упрямой пигалицы, заявила:

– Ни за какого Чарльза я замуж не пойду.

– Не пойдешь? – Отец прищурился, полоснув по дочери острым, угрожающим взглядом.

– Не пойду. – Еще больше выпрямила спину Арабелла.

– Тогда можешь валить из моего дома на все четыре стороны.

Рядом, за столом, испуганно и изумленно всхлипнула мать.

В первое мгновение Арабелла растерялась. Отец выгоняет ее из дома? За непослушание? Он говорит серьезно или пытается ею манипулировать?

Откинувшись на спинку стула, Артур Челтон смотрел на дочь с самодовольной улыбкой, и в его серых рыбьих глазах все ярче разгорался огонь триумфа.

«Никуда ты не денешься, – словно говорил он. – Подчинишься, потому что полностью зависишь от меня материально».

В свои двадцать два Арабелла и правда нигде не работала – заканчивала Нортемский институт Магии и Колдовских искусств по специальности целебные зелья и лекарское дело. На подоконнике в ее спальне стояла фарфоровая копилка, полная золотых монет, но этих денег было недостаточно, чтобы обеспечить тот уровень жизни, к которому она привыкла.

«И все же на то, чтобы снять комнату и купить еду, моих сбережений хватит», – подумала Арабелла и молча отправилась на второй этаж собирать вещи.

Поднимаясь по лестнице, спиной она ощущала пристальный, торжествующий взгляд отца. Господин Челтон был уверен, что победил, что дочь смирилась со своей участью и сбежала в спальню орошать слезами подушку. Он и подумать не мог, что она действительно вознамерилась свалить из дома – на все четыре стороны, как ей и предложили.

В своей комнате Арабелла опустила на кровать небольшой кожаный чемодан и принялась методично складывать в него платья. На смену гневу пришла решимость. Плотной вуалью девушку накрыло спокойствие, но это спокойствие было временным: под его толщью, глубоко внутри, уже зарождалась тревога, страх неизвестности.