Верни мне крылья, любимая

– Я впервые в такой ситуации, – призналась Арабелла, и краем глаза Дьяр заметил, как она комкает ткань юбки.

– Просто скажи, что мне делать, – прохрипел он и облизал губы. Безумно хотелось нырнуть ладонью под одеяло и стиснуть себя между ног – там, где пульсировал живой огонь.

Каждое утро в течение последних ста лет Дьяр ласкал свое тело, представляя, что это пальцы истинной играют с его возбужденной плотью, что это ее рот или лоно сжимают член. Не верилось, что грезы вот-вот воплотятся в реальность.

– Мне сложно объяснить, зачем я тебя купила, – прошептала Арабелла на грани слышимости.

– Понимаю, – кивнул Дьяр, сходя с ума от желания и одновременно испытывая гадливость к своему оскверненному телу. – Первый раз – это всегда очень волнующе. Особенно для девушки. Обещаю, что не сделаю больно. У меня есть опыт. Меня учили доставлять женщинам удовольствие.

Он имел в виду опыт с жрицами Афлокситы в храме богини любви на своем родном острове, но потом с досадой понял, что его слова, скорее всего, истолковали неверно.

Проклятие! Теперь истинная решит, что он не просто шлюха, а шлюха на все готовая и довольно потасканная.

– Ты сказал, что неделю здесь. – И снова эта унизительная жалость во взгляде.

Прекрасные глаза Арабеллы до краев наполнились сочувствием. В них можно было отчетливо прочитать ее мысли: «Всего неделю в доме терпимости, а тебя уже успели всему обучить и надрессировать?»

«Нет, нет, – хотел возразить Дьяр. – Я только с тобой такой.

Доступный и согласный выполнять любые прихоти. Другие не дождутся от меня даже поцелуя. Знаешь, сколько времени я провел в комнате боли из-за своей несговорчивости?»

Он открыл было рот, чтобы оправдаться, но, вместо этого, стиснул кулаки и сухо сказал:

– Тебе будет хорошо со мной. Для первого раза я – лучший вариант.

Пусть хотя бы невинность она потеряет с ним. Пусть он станет ее первым мужчиной, раз замуж она, скорее всего, выйдет за другого. За какого-нибудь статусного богача, чинного аристократа, знатного лорда.

Нарожает ему детей, отдаст свою красоту и молодость. А Дьяр продолжит гнить в борделе, ублажая развратных старух, и все, что у него останется, – воспоминания об этой ночи.

– Я пришла сюда не ради удовольствия, – покачала головой Арабелла, и Дьяр уставился на нее с недоверием. – И не чтобы… – она взмахнула рукой в попытке подобрать слова. – Мне нельзя. Нельзя до брака. Я – волшебница.

Дьяр нахмурился.